– А нам надо бежать или лучше не двигаться? – еле слышно спросила Луна.
– Б-б-бежать, оп-п-ределенно б-б-бежать, – продрожал Фил и уже хотел было повернуться к зверю спиной и дать деру, но Тошка настоял на том, что это не лучший вариант.
– Помните, на уроке ОБЖ нам говорили, что нужно вести себя спокойно? – полушепотом обратился Тошка ко всем.
– Или, наоборот, нужно громко разговаривать и шуметь, чтобы зверь испугался и убежал? Разве нет? – переспросила Луна.
– Я-я-я не помню…
Кабан меж тем наклонил голову, выставив вперед бивни и не сводя глаз с ребят.
– Что делать, что делать, что делать, – бормотал Фил, крутя головой и ища взглядом укрытие. Тело и одежда парня начали снова напитываться влагой, но на сей раз это был пот, выступивший от настигшего его ужаса.
Из кустов на свет показалось еще несколько звериных морд: то были кабанчики, что прятались за спиной необъятной мамаши. Раздался визг. Такой сильный, что ребята машинально закрыли уши руками. Кабан сорвался с места и, взметая в воздух землю и траву, понесся в сторону врага.
Первой на его пути стояла Луна. В ответ на поросячий визг девочка издала свой собственный. Оцепенев от ужаса, она, вместо того чтобы попытаться унести ноги, рухнула на колени и, закрыв лицо ладонями, продолжала визжать. Тошку словно током прошибло. Сердце застучало в горле, в ушах зазвенело и не прекращало звенеть, пока он в один прыжок не достиг Луны и не прикрыл собой. Закрыв глаза, мальчуган напрягся всем телом, словно его окаменевшие мышцы могли остановить и обломить огромные острые бивни.
Тем временем Марк, выйдя из короткого оцепенения, бросился прочь со всех ног, без конца повторяя про себя: «Они сами виноваты, предатели, это их судьба наказывает! Они сами виноваты!» – заглушая таким образом голос совести в своей голове.
Когда до Тошки и Луны оставалось всего несколько метров, из земли хлыстами вырвались несколько корней и на ходу обвили кабану ноги, словно ковбойским лассо. Раздался грохот, и земля пошла дрожью.
Корни продолжали вырываться и обвивать зверя; они стягивали его конечности, проникали в уши и пасть, словно черви, забирались под кожу и пульсировали под ней. Кабан ревел в агонии и пытался вырваться. Этот звук был похож на сигнал приближающегося поезда.
– Что… что это за хрень?! – пропищал не своим голосом Фил.
Тошка открыл глаза, но мышцы его по-прежнему были каменными и уже изнывали от усталости.
– Смотри, все хорошо, все хорошо.
