Ты же сам слышал, – продолжил разговор Марк.
– Ага, а еще я слышал, что Макс с Элей в прошлом году ездили во Францию без родителей якобы к его двоюродной сестре. Потом оказалось, что он провалялся неделю с ангиной, а Эля просто была у бабушки. Я даже не уверен, что у него есть двоюродная сестра, – говоря это, Тошка пытался оттереть еле заметное пятно с кроссовки, он плевал на пальцы и скрипел ими о ботинок. – Фу, чем это воняет? – произнес мальчик, наклонившись к полу.
– Да уж, – принюхался Марк. – Вонь знатная, прям как на кухне в школе.
Он поежился.
– Знаешь, мы могли бы вызвать ее и вдвоем, – предложил Тошка.
– Видимо, так и придется. Просто чем больше народу, тем лучше. Вот, держи. – Марк достал из рюкзака упаковку влажных салфеток. Он всегда носил их с собой, а еще пару чистых носков, дезодорант и портативную колонку.
– Ты что, боишься? – подначивал Тошка своего друга.
– Боюсь? Чего? Восстания мертвой девчонки? Ладно, признаю, все мы прекрасно понимаем, что это полная чушь и никакая Агата к нам не придет.
Лес на кухне, монстры – это же полная фигня, так? Та женщина просто много бухала, врачи поставили ей диагноз – алкоголизм. У нее была горячка, поехала крыша… – Марк достал из внутреннего кармана свой вейп и, затянувшись, выпустил облако сладковатого пара в открытую форточку. – Вот потому я и парю, пока дегенераты бухают.
– Завязывал бы ты с этим дерьмом. Я слышал, от него реально мозги в кисель превращаются.
– И ты туда же? Я скину тебе канал одного парня, он работает доктором чего-то там, короче, шарит в медицине.
Так вот, он говорит, что это абсолютно безвредно.
Марк сделал еще одну затяжку и тут же получил затрещину от сидевшей сзади женщины.
– Вы совсем, что ли? Кто дал вам право меня трогать?! – закашлялся парень.
– Ты в общественном месте, сопляк. Я не хочу дышать этой твоей дрянью, – спокойно ответила пожилая тетка с серым худым лицом. Ее лоб закрывала лоснящаяся от грязи непонятного цвета косынка, из-под которой выбивался седой локон."
"В автобусе стояла невыносимая духота, взопревшие лица обливались потом, но только не лицо этой женщины.
Оно выглядело бледным и сухим – отпечаток старости. Одета пожилая пассажирка была в потертое драповое пальто – единственную в этом автобусе вещь, способную поспорить с ней самой в вопросе возраста.
– Сама ты дрянь! Парю где хочу, это не запрещено! – рявкнул Марк и, зачесав спадающую на один глаз кудрявую челку, отвернулся.
– И вот это – будущие мужчины, – еле слышно пробубнила женщина.
