А все потому, что ни одна живая душа ни в Бирнае, ни в Кэрнии не подозревала о её случайном, но ярком знакомстве с молодым бароном Эресби.
Дверь в комнату тихо распахнулась, и в дверном проеме застыла крупная мужская фигура.
Невольно вздрогнула, взгляд встретился с холодными серыми глазами князя Гвинэра. Панические мурашки вновь дружно протопали по телу. Все же этот человек в первые часы знакомства вызывает лишь определенные эмоции.
В горле пересохло, я нервно сжала мамин дневник. А ведь до недавнего времени этот мужчина, который занимает далеко не последнее место в политической жизни Кэрнии, даже не подозревал о том, что у него есть взрослая дочь с опасной магией.
— Я прошу прощения за те грубые слова, которые сказала вам в кабинете лорда-ректора, — проговорила я.
Князь медленно кивнул. Мол, извинения принимаю, все понимаю. Однако выражение мужского лица осталось прежним — сдержанным и нечитаемым.
— Я считала, что много лет назад между вами и мамой все произошло… совсем не так, как на самом деле.
Досэр Гвинэра продолжал молча смотреть на меня, видимо, ожидая продолжения.
— Вы позволили опорочить свое имя, — пробормотала я. — Поэтому у меня и сложилось… ложное впечатление. Впрочем, как и у всех остальных.
Уголок мужских губ дрогнул. Князь совсем чуть-чуть, еле заметно, но поморщился. И все-таки он не мраморный памятник, а живой человек, и воспоминания о далеком прошлом для него не слишком приятные. Однако, когда обвиняют в отвратительном поступке, в котором ты невиновен, иначе и быть не может.
А мама, молодая и прекрасная княжна Анаид Норэт, действительно, провела ночь с князем Досэром, своим женихом.
Единственную ночь.
В Бирнае. Во дворце короля Аласдэра, в котором остановилась делегация из Кэрнии.
Но, согласно записям княжны, к своему жениху князю Гвинэра она пришла сама. Под воздействием одного уникального зелья, которое ей подлил за ужином слуга отца. По приказу последнего. И этот же слуга привел девушку к покоям Гвинэра.
Магию принуждения князь Норэт в тот раз к дочери не применил, выбрав другой способ, чтобы не вызвать у строптивой и упрямой Анаид подозрений.
Поэтому Анаид и решила, что та ночь — результат интриг Гвинэра, которого она не любила, замуж за которого не хотела и который, по её мнению, устал её ждать и решил ускорить процесс бракосочетания.
Проснувшись утром в постели жениха, княжна сначала его обвинила в преступлении, а после с чистым сердцем пожаловалась отцу на недостойное поведение жениха.
