Цвяточку приспичило ко мне лично заявиться без вызова?! Попахивает суицидом. Или…
Кулаки сжимаются, когда вспоминаю Златовласку. Мое искушение. Сладкое. Дикое. Возбуждающее.
Соблазн, с которым еле справился и отпустил.
— В особняк веди.
Отдаю приказ и сам направляюсь в поместье. Накатывает что-то. Настораживает. А еще мне вконец интересно, почему я испытываю предвкушение, стоит только мысли проскочить в сторону куколки, что так сладко стонала всю ночь.
Аврора.
Слизень неужто приперся отчитываться по ней? Не должен был.
Не могу расшифровать свой интерес. Не затухло у меня после того, как попробовал девчонку. Не отпустило. И это странно.
По мере того, как приближаюсь к дому, мои бойцы вытягиваются по стойке смирно при появлении старшего. Бросаю взгляд, рассасываются, распределяясь по постам.
Жестокость, хладнокровие и никаких слабостей. Только так можно править железной рукой. В почете сила, а сила всегда требует демонстрации. Авторитет основывается на контроле.
Сажусь в кресло и забрасываюсь стопочкой с прозрачной, раскатываю между пальцев рюмку.
— Господин Кац… я… Простите, что потревожил…
С порога выдает, выдыхает шумно.
— Коротко и по делу отвечай. Ты подарок кукле сделал?
Глаза прячет, в пол смотрит. Наклоняю голову, учуяв неладное, жилы натягиваются, словно готовлюсь к броску.
— Она… она… отказалась…
Словами давится, а у меня кровь вскипает, гневом разум обжигая.
— Еще раз. Ридли. Внятно. Иначе язык отрежу, раз уж ты все равно им пользоваться не умеешь.
— Я сделал все, как приказали, но она отказалась принять ваш подарок!
Внутренне зверею, охреневаю мальца, правда, тоже. Распаляюсь.
— И ты не нашел ничего лучшего, чем припереть ко мне и сказать, что не смог уломать куколку?! Ридли, ты в адеквате?
— Нет, что вы?! Я пришел. Причина другая. Аврора… Я бы не посмел вас беспокоить, но вы… сами сказали…
Имя девчонки режет слух. Мышцы сразу тяжелеют. Запомнил.
Имя ее отпечаталось в памяти.
Аврора. Ее глаза. Зеленые, влажные, страстные, испуганные. Они затрагивают. Они не оставляют равнодушным. Они искушают.
— Что с куклой?
— Ее заказали. Сегодня.
Бешенство сразу в крови вскипает. Накрывает так, как никогда.
— Я же сказал, ее под заказ не давать. Ридли… — тяну гласные, акцент прорывается. Так всегда бывает, когда свирепею.
Рюмку бросаю на стеклянный столик и чудом не ломаю ни то, ни другое.
