Многое было, многим приходилось ставить жесткие рамки. Всегда справлялась. А сейчас не могу…
Не могу!
Эта последняя мысль вылетает и испаряется под натиском жестких губ.
И пусть я боюсь его, но тело горит от ласк, от желания, которое вспыхивает на лице моего мучителя, стоит ему на меня посмотреть, и проносится гримасой боли.
Я дрожу. Ощущаю силу этой руки, сейчас расслабленно лежащей на моем затылке, почувствовала грубость, когда спустил ладонь и прихватил сзади шею. В этот момент пальцы сильнее надавили, давая прочувствовать всю скрытую мощь.
Кожа пульсирует в месте соприкосновения.
Прижимает меня к себе, приподнимает, заставляет обвить ногами торс и почувствовать бугор в брюках.
Это ощущение отрезвляет, и я впервые шепчу имя мужчины, желая прийти в себя и его привести в чувства:
— Иван…
Вскидывает голову, смотрит мне в глаза с бешенством.
— Повтори.
— Что?
— Имя мое. Еще раз.
Руки сжимает на моих бедрах, смотрит с таким неистовством. В этом взгляде смешиваются безумное желание и дикая ненависть.
— Иван… — выдохом.
Прикрывает веки на секунду, скрывает от меня свои необычные, страшные светлые глаза и вспарывает мое сознание своим обещанием-угрозой, которое выполнит:
— Завела ты меня, кукла. Мое имя кричать будешь. Сыграешь роль трепетной девочки до конца…
Не дает продохнуть, я тону, иду на дно.
— Какая же ты… — сильный акцент и хриплый возбужденный голос, и еще одно слово, которое чертов русский буквально рычит. Не могу разобрать.
Целует меня все яростнее, жестоко нападает. У меня уже губы горят, пьянею от него.
В какой-то момент нахожу себя лежащей на постели, пытаюсь приподняться, но Кровавый пригвождает меня своим весом к кровати.
Касается меня везде, рисует узоры, прикусываю губу, чтобы не позволить стону сорваться.
— Хочу слышать твои крики, куколка.
Чувствую, Иван всегда выполняет свои угрозы. В нем плещется первобытная сила, которой невозможно не подчиниться.
— Как же ты пахнешь, чертова брусника, — рваный выдох.
Почему-то мое возбуждение его злит. Глаза у него темнеют, прищуривается.
И мне от одного такого дикого взгляда страшно становится. Я словно в глаза собственной смерти заглядываю.
Сглатываю и еложу по постели, пытаюсь выползти из-под него.
Все, что происходит… Я хочу этого, внизу живота пожар.
Но мне хочется плакать, потому что я читаю ненависть во взгляде мужчины, который меня купил на одну ночь.
Я для него разовое развлечение.
