Глупости, которые занимали меня, чтобы не думать о главном
Перестановка всего, особняк менялся.
— Ты не спросишь, почему я устроила весь этот хаос? — задаю неожиданный вопрос Василисе, которая держит в руках два тканевых куска оттенка лазури. Именно этот цвет я выбрала для новых штор.
— Я знаю ответ, — приподнимает уголки губ в улыбке.
— Не осуждаешь меня?! Новый хозяин в доме — новые устои и порядки.
— То, через что ты проходишь, Аврора, тяжко. Если для того, чтобы не думать о муже, ты притащишь сюда бульдозер и сровняешь с землей пару стен, я пойму.
Улыбаюсь женщине и опять беру в руки огромный журнал с лоскутками. Как-то разом перестала плакать, слезы высохли, закончились, душа окаменела.
Монгол вел свою игру, не доверял никому и для всех я стала его игрушкой. В поместье он мало появлялся, с каждым днем становился все более замкнутым и нелюдимым.
Иногда мы сидели за одним столом, ужинали или обедали, Палач держал дистанцию, старался быть рядом ровно настолько, насколько позволяла легенда.
Мало ли. Даже у стен есть уши.
Шли дни, недели и месяцы. Благодаря росту и от природы худенькой фигуре совсем не походила на беременную.
В нашем случае это также сыграло на руку.
— Хорошеешь день ото дня.
Сухой голос в спину и я замираю в коридоре, оборачиваюсь медленно.
— Спасибо.
Опять при его появлении голос пропадает, но Монгол не отвечает, просто мотает головой и уходит, а я кладу руки на округлый и незаметный под одеждой животик.
— Не пинайся, малыш, это друг, всего лишь верный друг…
Единственное, что радовало, это маленькое чудо, которое крепло внутри меня.
Я обустроила детскую. Сделала ее такой, как мечтала когда-то. Желтую, светлую, с ярчайшей кляксой оранжевого солнца на стене.
— Почему ты мрачен?
Спрашиваю Монгола, который сидит со мной за завтраком.
— Идет зачистка конгломерата Смольного.
— Ты заставляешь отвечать их по счетам.
Вскидывает на меня свои проницательные дикие глаза.
— Что-то не так. Помимо меня возник один профи.
— Ты знаешь кто?
— Пытаюсь вычислить, работает киллер в одиночку или с кем-то в договорняке. Не понимаю. Просчитываю.
Бросает на стол салфетку, так и не притронувшись к еде.
Опускаю взгляд в тарелку и заставляю себя съесть питательной каши. Зло наказуемо. Вот простая истина и тот, кто хотел вершить страшные преступления, несет наказание.
Отпиваю чай и смотрю, как молчаливый Палач удаляется. Я буквально заставляю себя есть, гулять на свежем воздухе.
