Решение было неожиданным и в последнюю секунду маэстро потребовали меня на сцену…
— Моя Аврора, моя милая, ты все заслужила, мы все так радовались. Алая даже сегодня всех собрать решила, отметить. А ты когда к нам приедешь?
Прикусываю губы, вытираю глаза дрожащими пальцами.
— Не знаю, мам, пока все сложно…
— Знаю, милая. Работа твоя минутки свободной не оставляет. Ты только помни — мы тебя ждем, старушка Эльза тебе пламенный привет просила передать.
— Как она, мам?
— Давление иногда повышается, но тут, сама понимаешь, возраст.
Никто не молодеет. Помнишь ее внучку, курносая такая, конопатая была.
— Сьюки?
— Да-да! Твоя ярая фанатка теперь. Вся комната в твоих постерах, говорит, что скоро, как и ты, в Нью-Йорк поедет, мир моды покорять. Может, ты девочке подсобишь?
Каменею. Сжимаю пальцами трубку сильнее, когда перед глазами появляется девчонка с длинными косами, в которые белые ленты вплетены, выросла уже, но я ее помню крохой совсем.
— Нет.
— Ава, почему так резко? Девочка очень красивая, на тебя похожа, худенькая, ладненькая стала.
Она так мечтает, надеется…
— Скажи Эльзе, чтобы внучку учится заставляла, нечего ей в этот бизнес соваться.
— Зачем ты отговариваешь?! Может же и у нее получится. Твой пример многих девочек воодушевляет, на тебя похожими хотят быть, — вздохнув, отвечает мать.
— Считай меня дрянью, но я ей помогать не стану. Ничем. Никак.
— Ава?!
— Мне просто повезло, мама, а многим везет не так, как мне. Этот мир… он ломает и получается у одной и не факт, что надолго удастся в обойме продержаться.
Одна супермодель на обложке журнала сияет, а тысячи неудачниц заканчивают, не начав, неизвестно где. Отговори девочку. Пусть лучше в педагогический учится идет, все же бабка директором школы была в свое время, со всех шкуру спускала.
Мать молчит, долго, а потом спрашивает совсем тихо:
— Хорошо, может, и права ты. Такой успех, Аврора, а в голосе твоем тоска дикая. Дочка. Ты мне скажи, я всегда помогу, все приму.
У тебя ведь все хорошо, родная?
Улыбаюсь сквозь слезы. Моя мама. Простая женщина, работающая всю жизнь с пяти утра и до позднего вечера. Она одна все ранчо тащила долгое время. Болезнь отца его подкосила, не смог он помогать по делам домашним, а денег нанять помощь у нас не было.
Мать все на себя взяла, как ломовая лошадь, руки испортила, позвоночник у нее деформировался от тяжестей, что таскала…
Она живет мной. Моим успехом. Я ее гордость. Ее хребет.
