Такая пища для меня табу, не помню, когда в последний раз позволяла себе подобное, но… хорошо, что у меня от слабости веки опять прикрыты и мне кажется, что мужчина не видит моего наслаждения."
"Цедит ругательства и проводит пальцем по контуру моих губ. Млею от вкуса, запаха и его близости. Как только дожевываю, не успеваю хотя бы вдохнуть, как моих губ настойчиво касается еще один кусок мяса с привкусом его пальцев в моем рту, на языке, вместе с соусом, растекающимся по небу. Сумасшествие. Безумие и тугой ком предвкушения в животе, заставляющий напрячься и сильнее сжать ноги.
— Рот открой.
Подчиняюсь. Силы возвращаются вместе с жаром, который охватывает каждую частичку моего тела. Робко открываю глаза и застываю. Бледно-голубые льдины смотрят с жадностью, с дикостью какой-то, и я облизываю с губ жир, чуть прикусив нижнюю от страха и томления от того, как Кац смотрит на мой рот.
— Если еще хоть раз ты посмеешь морить себя голодом… Я сниму ремень и им тебя выдеру.
— Ты меня выде… что? — переспрашиваю шокировано.
Глаза у него становятся дикими. А я понимаю, что именно сейчас ляпнула.
— Ешь. Иначе найду чем занять твой рот.
Приподнимает бровь. Явная угроза, а у меня тело покалывает от понимания его намека, той жуткой недосказанности, заставляющей меня опять попытаться вскочить.
— Прекрати! Трепыхания со мной не прокатывают.
И в белесых глазах проскальзывает предупреждение.
Опять подносит к моим губам жирнющий кусок мяса, который мне априори есть нельзя, даже запах вдыхать чревато набором лишнего веса.
Отрицательно качаю головой несмотря на то, что он давит мне на губы и я явно размазываю жир по щекам.
— Хватит. Пожалуйста! С голоду нельзя столько. Мне плохо станет. Стошнит…
Прищуривается. Зло. Отбрасывает мясо в тарелку и проводит шелковой салфеткой по моим губам, болезненно стирая следы.
— И частенько ты на себе такие эксперименты ставишь?!
У него глаза внезапно такой яростью наполняются, что слюна в горле замирает, так и тянет закашляться, но меня парализует.
Током бьет от близости, от того, как упираюсь плечом в массивную каменную грудь.
Ведет меня от его запаха, от руки, которая начинает прожигать спину сквозь ткань.
Все полыхает вокруг, и я словно вижу себя с ним со стороны. Маленькую бабочку, замершую в жестоких руках, которые вырвут мне крылья с корнем, без сожалений.
Смотрю на поджатые в недовольстве губы и вспоминаю, какими жалящими могут быть его поцелуи.
— Я вопрос задал. Отвечай.
Давит, припечатывает взглядом.
