Проблеск эмоций лишь на мгновение сделал его похожим на человека, а не на оружие массового поражения.
Выходит из машины и открывает мне дверь. Стоит как скала, не сдвинуть. Подает руку, но это, скорее, не дань этикету, а чтобы зафиксировать мой локоть, не дать удрать.
Якобы провожает, а у меня чувство, что меня под конвоем ведут к Кровавому на личную аудиенцию.
Что ему еще от меня может понадобиться?!
Прокручиваю в голове не самые радужные мысли, вскидываю подбородок и захожу в изысканный ресторан с мишленовскими звездами.
Любимое место богемы. Вообще на Пятой авеню только лучшие заведения, так уж повелось.
— Прошу, пройдемте. Вас ожидают.
Элегантная ухоженная брюнетка распорядитель встречает меня у входа, правда стоит ей бросить взгляд в сторону моего конвоира, как она наигранно смущается и принимается стрелять взглядом в неприступного мужчину.
Монгол явно имеет успех у женщины, а в меня вселяет ужас, и рука его жжет сквозь длинны рукав моего платья.
Эффектно двигая бедрами, девушка с неплохими задатками модели проводит нас сквозь нижний ярус ресторана, где незаметные официанты исполняют свои обязанности со сдержанной доброжелательностью и почтением.
Прохожу мимо круглых столиков с белоснежными скатертями и сервировкой по всем канонам этикета.
Мимо проскальзывает официант с подносом, на котором тарелка накрыта серебряной крышкой. На автомате тяну воздух.
Запахи оглушают, а стоит бросить взгляд на столы с едой, слюна начинает скапливаться во рту и желудок сворачивается в болевом пульсировании.
Я не ела три дня? Может, больше, уже не помню.
Поднимаюсь за девушкой на второй этаж. Здесь довольно-таки многолюдно и это меня успокаивает, так как вряд ли Иван хочет навредить при стольких свидетелях, да и за что, собственно говоря?!
Свой долг я выплатила.
Когда брюнетка, постучав, открывает дверь отдельного кабинета, моя уверенность в безопасности ускользает.
— Нет…
Совсем тихо срывается с губ, делаю шаг назад, сразу ощущаю, как Монгол смыкает пальцы, останавливает. Позади меня стена из мышц, которая не даст отступить.
Он не причиняет боли, отстраняется, но тем не менее во всей напряженной позе мужчины сквозит предупреждение. К Ивану я все равно войду. По своей воле или же насильно.
Монгол пропускает меня в кабинет, а я вздрагиваю, столкнувшись взглядом с бесцветными глазами мужчины, который сидит в удобном кресле с высокой спинкой за сервированным на двоих столом и смотрит прямо на меня.
— Аврора…
Вместо приветствия и мой выдох.
