Я постучал Тристана по гладкому смоляному боку и пошел навестить Атланта. Не могу на этот театр смотреть.
— Ты как, дружище? — обнял его за мощную шею. Вспотел бедняга. Нужно сказать, Кори, чтобы хорошо его помыл и почистил. И накормил. — Ты заслужил.
— Приятно видеть, что ты хоть кого-то любишь, — услышал сзади. Жена навестить решила.
— Я многих люблю, если что, — повернулся, разглядывая фигурку ее хрупкую, — кроме тебя, естественно.
Дэдэ кивнула, даже фыркать обиженно не стала.
— Он проиграл, а ты так ласков с ним, — сказала тихо, но я услышал.
Заметила без сарказма, но так будто бы удивлялась, что я не приказал пристрелить жеребца за проигрыш. Мы, похоже, оба друг друга демонизировали. Тогда подброшу в этот костер дровишек.
— Это ты у нас спишь исключительно в постели победителей, я не так требователен.
Она вспыхнула, нахмурившись. Прямо овечка невинная! Ничего не понимает, но спасибо черту, не оправдывается. Этого наслушался в свое время.
— Ты, кстати, карьеру актрисы построить не думала?
— О чем ты? — не поняла Дэдэ.
— Какой красавец! — передразнил я. — Да ты же терпеть не можешь лошадей. Они же воняют.
— Изменила мнение, — невинно пожала плечами, — или привыкла: живу ведь с козлом.
Я в последний раз ткнулся носом в рыжую гриву и погладил жеребца по бархатистой морде. Не стоит Атланту видеть, как я свою дорогую женушку уму разуму учить буду. Слишком дерзкая стала. В конец за языком не следит.
— Что ты делаешь? — ахнула, когда я схватил ее у корней волос и отволок за поворот — здесь никого не было.
— Послушай меня, дорогая, — выплюнул в лицо, толкнув к дереву загона — даже лошади заволновались в стойлах, чуют агрессию. — Ты будешь говорить, когда нужно, и затыкаться, когда велено. Свой дешевый юмор засунь себе в дырку и наслаждайся, а меня уволь от этого унылого зрелища.
Дэдэ замерла, широко распахнув зеленые глаза. Она боится. И правильно делает."
"— И что ты сделаешь? — спросила так, словно хотела уточнить, на что я способен.
— Ударишь меня? — оттолкнулась от стойла. — Ну бей, — нарочно подошла ближе, нарушая границы. — Бей же! Ты и так уничтожил и растоптал е… меня, — запнулась на последнем слове.
Я зло рассмеялся. Да что же с ней такое? Ощущение, что это я перед ней виноват в чем-то. Притворяется неискушенной и неопытной. Словно я развращаю нежный и хрупкий цветочек. Я перестал понимать Дэдэ. И мне это не нравилось.
— Я не бью женщин, даже если они такие суки, как ты.
