Игра в покорность не дала результатов, тогда я буду собой: буду драться и защищаться!
— Перестань! — изумленно велел Гэвин, когда я начал лягаться и брыкаться, не позволяя ему подойти.
— Не прикасайся ко мне! — кричала я, отталкивая свободной ногой и царапая ногтями.
Я сражалась со всей ненавистью, жаждой жизни для себя и детей, но Гэвин мужчина и он сильнее
— Сука! — выругался он, когда я до крови прокусила ему руку. Он наотмашь ударил меня по лицу: я отлетела к изголовью, больно ударившись затылком, а левая сторона лица тут же онемела.
Я попыталась сконцентрироваться и лягнуть его ногой, но Гэвин уже вонзил шприц через штанину. Подонок!
Я заплакала. Снотворное сразу начало действовать. Боже, помоги мне. Помоги, молю! И бог услышал меня. Может, не он. Но внизу раздался грохот, словно дверь с петель выбили. Гэвин подорвался, опасливо косясь на выход.
Сознание уплывало, но я слышала топот ног, и видела, как Гэвин бросился к столику, хватая скальпель.
— Помогите! — хотела крикнуть, но изо рта донесся жалкий шепот.
Кто-то с ноги распахнул дверь.
— Всем оставаться на местах. Бросить оружие!
— Я не отдам ее тебе! — услышала через пелену, окутавшую с ног до голову. Гэвин бросился ко мне. Прозвучал выстрел. Последнее, что помню — лицо Джейсона и нежное прикосновение к щеке. Глаза закатились и меня поглотила ночь.
В следующий раз я увидела свет уже в больнице. Что-то я зачастила сюда. Плохая тенденция. Я попыталась позвать кого-нибудь, но из горла вырвался только сиплый кашель. Кажется, жива.
Это хорошо. А дети? Дети?
— Софи, — услышала знакомый низкий баритон. Джейсон? Боже, Джейсон! Я помнила его лицо, взволнованное, бледное, надо мной склонившееся. И он называл меня по имени, моему имени! — Очнулась? — Он погладил меня по волосам, обеспокоенно вглядываясь в лицо.
— Дети? Они в порядке? — прохрипела я.
— Да, — слабо улыбнулся он и напоил меня водой.
— Джейсон, прости нас. Мы так виноваты перед тобой. Я виновата, — поправилась тут же. Дэйдра больше никому ничего не должна, а вот я…
— Софи…
— Наш обман невозможно простить, я знаю.
— Софи…
— Послушай, — я уже не могла остановиться. Эта ложь накипела во мне, и мне необходимо было очиститься, сорвать чужую личину. Снова стать собой. — Я хочу, чтобы ты знал: соглашаясь стать Дэдэ, я не думала, что все выйдет так! Она была беременна, точнее, не была, но сказала, что была, и что ты ее убьешь, если узнаешь. А мне нужна была помощь, которую она обещала. Не для меня, для отца.
