— Строишь из себя благородную, а продаешься как последняя дрянь! — сцеживает каждое слово словно яд.
— Не себя продаю, а свой труд. Четверть лиры. Монеты вперед. — Повторяюсь, не обращая внимания на провокацию. Вкладываю в голос ледяную решительность и даже не моргаю.
Мне нужны монеты, а ей корда. И корда стоит три, а то и четыре лиры! Тарика сверлит меня взглядом, обещающим все кары Хаоса на мою голову. Я выдерживаю её взгляд и умудряюсь не отвести глаза.
Знаю, что не нравлюсь ей. Я расшатываю основы её маленького мирка.
Мирка, в котором эта женщина ощущает себя важной и могущественной. Это всё, что у нее есть. Это всё, за что она цепляется. Утверждается, принижая тех, кто слабее её. Я не единственная девица в деревне, попадающая под ее желчные выпады. Но лишь я так упорно сопротивляюсь.
Главная сплетница селения проигрывает и эту битву. Разворачивается и уходит за монетами.
К моменту, когда она возвращается, я успеваю одеться, взять всё необходимое и уже стою на пороге с мешком за плечами. Тарика протягивает мне монетки.
Я молча принимаю их, киваю ей и не обращая внимания на шипение за спиной, бодро шагаю в сторону леса. Пусть хоть подавится своим ядом.
Монеты прячу во внутренний потайной карман тулупа. Поздравляю себя, с тем, что в очередной раз выдержала и не показала слабину. Слабость для меня здесь — непростительная роскошь.
***
В лесу, как обычно, тихо. Под ногами приятно похрустывает снег. Но все же что-то изменилось. Как будто энергия притаилась. Я не чувствую ни привычного волнения Хаоса, ни испуганного шипения плетей, пытающихся коснуться моего разума и отступающих под обжигающим светом Гармонии.
Меня Хаос не трогает. Но прежде я всегда ощущала его здесь. Сейчас же плети гиблой энергии вяло шевелятся, даже не пытаясь приблизиться к живому сознанию. Словно враз ослабели. Очень любопытно.
Я брожу достаточно долго, пытаясь почувствовать разум испуганного животного. Но, когда энергии спят, сделать это довольно трудно. Так, ладно. Попробуем иначе. Я снова возвращаюсь ближе к краю гиблого ареала.
И наконец мне удаётся разглядеть следы корды. Возношу хвалебную оду Светлым Небесам и уверенно шагаю по следам животного.
Корда обнаруживается, когда я уже сбиваюсь от усталости и снимаю меховую шапку, чтобы вытереть взмокший лоб. Да, если так бегать, то даже в мороз становится жарко. Даю себе время отдышаться и начинаю привычно напевать. Корда замирает и, подергивая своими мягкими пушистыми ушами послушно ждёт, когда я подойду.
