Уши, щёки, шея… Я вся вспыхиваю как спичка.
Облизав губы, подаюсь вперёд. Сжимаю пальцами член у самого основания. Пальчики его еле обхватывают. Сейчас всё, как и в прошлый раз. Ствол, обвитый венами, горящий и пульсирующий. На головке образовывается капелька смазки.
Всё, что я сейчас ощущаю, неправильно. Ужасно пошло. Между ног всё сводит приятной судорогой. Влаги становится настолько много, что она вот-вот начнёт скатываться ручейками по ногам.
Подаюсь вперёд и слизываю языком смазку. Головку члена приятная по ощущениям.
Гладкая. Его личный запах бьёт в ноздри, кружит голову. Я уже и забыла, как же он пахнет…
Закрыв глаза, я насаживаюсь на член. Первый раз беру неглубоко. Так, чтобы челюсть сразу не свело. На ресничках выступают слезинки. Беру вроде неглубоко, но Эмир резко подаётся бёдрами, и головка упирается в стенку горла. Моментально вызывая рвотный рефлекс. Хочу отпрянуть назад, но мужчина не даёт. Его пальцы снова в моих волосах. Сжимают у основания.
Я вспоминаю, как он учил. Расслабиться. Дышать через нос.
Его член скользит по языку в горло. Судя по тому, как Буйный напрягается всем телом, как сжимает мои волосы, как шипит сквозь стиснутые зубы… Ему нравится. Нравится всё, что здесь происходит. Ему нравится, что я на коленях. Нравится власть надо мной.
— Вижу, натренировалась, кукла. Сосать научилась?! И на чьём члене практику проходила?! — Зло выплёвывает слова, при этом не переставая вбиваться в мой рот членом.
Я ведь даже не имею возможности ответить. Глаза слезятся, его слова ужасно жалят.
Я ведь хотела его немного задобрить. Успокоить. А, кажется, получилось совсем иначе…
Чувствую, что его член увеличивается в размере, набухает. Ещё один толчок и вязкая сперма струёй ударяет в горло…
Я отшатываюсь. Вытираю губы, сквозь пелену слёз смотрю на Эмира. Во рту его пряный вкус ощущаю.
Я обнимаю себя за плечи. Меня трясет от той злости, которая исходит от мужчины. Он не подобрел. Кажется, что в его глазах тьма только сгустилась. Я хуже сделала? Почему?
Буйный резко подается ко мне.
Хватает пальцами за подбородок, нависает грозной скалой. Ещё более злой, чем раньше.
— Ну? — Рявкает. — Хули молчишь, кукла? На ком рот тренировала? Дикому отсасывала? Или на всех его ребятах язык оттачивала, сука.
— Т-тебе же, — заикаюсь. Смаргиваю слёзы. А после резко отталкиваю руку мужчины. Эмир этого не ждет, поэтому и позволяет. А я подскакиваю на ноги. Обхватываю себя за плечи, взглядом поджигаю мужчину. Грубый, невыносимый. Совершенно чужой.
