Безразличным. Это больше не мой Эмир. Не тот, который был раньше. Он стал чужим. Забыл. Не простил.
— Эмир… — Произношу его имя, голос дрожит. Ведь все можно изменить? Исправить?
— Поверила, что сможешь от меня сбежать? — Его голос холодный, как и глаза.
Хочется обнять себя за плечи, хоть немного согреться.
— Эмир… Я…
— Кому дала, чтобы помог? С кем спуталась, дрянь?!
Его рука в моих волосах. Наматывает их на огромный кулак. Запрокидывает голову назад. Смотрит в глаза, пока я задыхаюсь от страха.
— Я никогда и ни с кем… Я бы ни за что…
— Каждое твое слово ложь.
Верность для тебя пустой звук. Не ту тактику я выбрал. Нужно было как со всеми. А я посчитал, что особенная. А ты обычная блядь. Больше не допущу такой ошибки.
Бряцанье ремня. Звук растягивающейся ширинки. Меня колотит в истерике. Он же не станет? Не станет?
— Эмир прошу… Не нужно… Не делай…
Слезы текут по щекам. Я до последнего не верю, пока он не притягивает ближе, причиняя боль. Пока не ощущаю давление на макушке.
Раскаленный член упирается в губы.
Пульсирует. В нос ударяет его запах.
Я распахиваю губы, делаю как он хочет. Член вколачивается без сожаления. Упирается в заднюю стенку горла, перекрывая кислород. Выходит из меня, но только для того, чтобы снова войти.
— НЕТ! — Громко ору и резко спрыгиваю с кровати. Глаза еще закрыты. Но я проснулась.
Жадно хватаю ртом кислород. Падаю на колени. Обхватываю ладонями горло. Восстановить дыхание не получается. Я все еще часто дышу. Это был сон. Просто ночной кошмар. Это все не по-настоящему.
Убираю волосы с лица. Оглядываюсь вокруг. Солнечные лучи пробиваются через окно, освещая небольшой домик. Уже утро. Я в домике бабушки Зои. Никакого Эмира и раскаленного члена нет. Мне все приснилось.
— Опять как ошалелая кричишь, — баб Зоя вздыхает и проходит в комнату, ставит на стол банку с парным молоком. Специально для меня покупает.
— Опять кошмар, — хриплю в ответ.
— Сколько раз тебе говорила, чтобы к бабке сходила?! Она и не такое решит. Пошепчет, заклятье какое-то наложит и все твои кошмары пройдут.
По коже тут же холод пробегается. Снова она о ведьме этой говорит. Не пойду. Страшно. И грех это. После расплачиваться придется.
— Само пройдет, — поднимаюсь на ноги, накидываю на плечи теплый халат.
— Ох и упертая ты Златка, — баб Зоя вздыхает и включает старенький телевизор. Он, как всегда, показывает с помехами, поэтому баб Зоя несколько раз ударяет по крышке сверху."
"Я же выдыхаю и уговариваю себя, что нужно просто отдохнуть.
