— Я не хочу, чтобы ты уходил, — признаётся сонно, даже глаз не разлепляет. — Когда ты рядом — спокойно.
Зависаю. Впитываю. Смакую каждое, сука, слово. Что-то новое во мне пробуждает. Разом глушит всю злость, которую хочется на девчонку спустить. За то, что пытается в обморок грохнуться и голову раздолбить. За то, что хрень всякую надумывает и лезет, куда не стоит. За то, что удрать от меня вздумала, столько хуйни наворотила, что чудом не придушил. А хотелось. Рвало. Каждый раз по грани ходил. Чтобы кукле шею не свернуть.
Руки чесались, а в груди жгло. И попустило. Как-то быстро, стоило ей жалкое ""извини"" ляпнуть. Дрожала полуголая, то всхлипывала, то кричала. И как будто что-то надломилось к херам. Окончательно.
Хотел же, сука, чтобы по-простому. Я ебу, она подмахивает. Без лишних заморочек. Без новых проблем. Только когда с куклой всё по плану шло? Перемкнуло окончательно.
— Не уйду. — Обещаю, а стоит ей снова уснуть, на подушку перекладываю."
"Время поджимает. В любой момент позвонить могут.
И надо сорваться будет. Снова дела решать. Гниду давить, которая решила на меня попереть. С нехилой поддержкой. По всем фронтам лупит. Подобралась крыса близко. Пока я на Дикого отвлёкся, стала зажимать. Нападения организовывать. Убрать пытается. Меня. Друзей моих. Зачищает всё, что может. И сразу внаглую. С верхушки начала мразь. Нападения наглые и дерзкие, показательные. Люди — как смертники валят. Тупо штабелями ложить приходится. Поэтому и сразу отсёк мысль, что не Дикий. Он не церемонится, лишних убирает.
Но бездумно людей на смерть не посылает. А здесь… Нет, другая мразь. Которую никак вычислить не получается.
Я спешно собираюсь. Ещё раз взгляд на Злату бросаю, а после прикрываю дверь. Пусть спит. Если всё нормально пройдёт, то вернусь быстрее, чем проснётся. А если нет…
В гостиной мелкую нахожу. Сидит за столом, усердно что-то рисует. Рядом криво слеплённый бутерброд.
— Ты ка… Кхм, — исправляюсь. — Почему не в кровати?
— Пить захотела, — отмахивается малая, кусая кончик карандаша.
— А потом порисовать. А вы уже уходите?
— Ухожу.
— На свои игры опять? Вы их заканчивайте, дядя Эмир, а то не весело уже.
Нихуя не весело. И погано, что это на других отражается. Злату задевает, мелкую пугает. Только за это рвать хочется. Уложить нахуй всех в землю. Чтобы не смели моих трогать.
— Скоро прекращу, — обещаю.
— Ладно. А потом я хочу брата или сестричку, — хмурится. — Нет, братика лучше.
— Эм… — Зависаю от таких хотелок.
