Сама вся дрожу до ужаса, ноги немеют, но я продолжаю ими перебирать. Сердце выпрыгивает из груди.
Мы снова сбегаем вниз по лестнице. Улица. Чёрный внедорожник. Снова свистящие звуки. Мы уже успеваем добежать до машины. Катюша быстро запрыгивает в салон, как я слышу снова свистящий звук. Совсем рядом. Перевожу взгляд на Ивана. До конца не понимаю. Он бледнеет. Хватается за руку, а после я вижу, как на белой рубашке появляется красное пятно. Его ранили?! Ранили?! Иван облокачивается на машину, стискивает зубы. Я же быстро закрываю дверцу машины, чтобы Катюша ничего не слышала.
— Твою мать! — Цежу сквозь зубы.
— В машину! Садитесь…
Я быстро снимаю пояс со своего пальто, перевязываю руку охранника чуть выше раны, так, чтобы остановить кровотечение.
— В машину! — Рычит, и сам прижимая к себе руку, идёт к водительскому сидению.
Я вся дрожу, мои ладони в крови, когда оказываюсь в салоне, прячу руки, чтобы сестра не увидела.
Иван заводит машину, шипит, я же впиваюсь в него взглядом. Он точно сможет вести? Не отключится?
Машина срывается с места.
Я слышу какой-то шум, как будто из рации и только сейчас обращаю внимание, что в машине и правда есть рация.
— Приём, Иван, приём.
— На связи.
— Хозяин, он всё… — И дальше связь прерывается.
— Плохо слышу.
— Здесь полный пиздец, хозяин всё…
Я чувствую, как сердце биться перестаёт. Просто замирает, в ушах звенит. Что значит всё? Эмир всё? Эмира убили?!
Глава 32
Вместо крови — яд течет. Несется, отравляя меня. Можно умереть, но остаться живой? Кажется, что именно это со мной происходит.
Эмир не может ""всё"". Он права не имеет! Я же без него… А как я без него? Недавно я сбежать хотела. А теперь мне хочется развернуться, помчаться обратно. Увидеть его, узнать. И плевать, насколько это опасно. Но я не могу. Не могу, да. Рядом со мной Катюша, испуганная и уставшая. Я должна позаботиться о ней. Должна, чего бы это ни стоило. Но собраться так сложно…
— Злат! — Дергает сестра за руку. — Злата, а он плохое слово сказал!
Звуки доносятся сквозь толщу воды.
Сливаются в назойливый неразборчивый звук. Взгляд упирается в одну точку. Всё мутное. Пелена слёз застилает, рыдания душат. Я прижимаю ладонь к щеке, понимая, что слёз нет. Но меня трясет. Мелкая дрожь проходит разрядами по телу, увеличивая силу каждый раз.
— Бляха, — ругается Иван, оборачиваясь на меня. — Плохо? Задело? Что?! Говори, твою мать! Тебя подстрелили?
Разве что в сердце. Прямым попаданием, на вылет. В ошметки превращая все органы.
