Тьфу, гадость-то какая!!! Горький! Противный!
Отплевываясь, девушка нечаянно дунула на порошок в чеплашке, и часть его взвилась в воздух.
Ну вот, теперь половина какао ровным слоем распределилась по столу, посуде, полу и по самой Габриэлле. Чудесно, а остатка-то наберется две ложки?
Ощутимо потянуло горелым, Габриэлла посмотрела на плиту — кастрюля стоит, молоко еще не кипит. Откуда же так воняет? Наверное, кто-то поблизости еще что-то готовит, сейчас она размешает порошок с сахаром и сходит, посмотрит.
Девушка ссыпала остатки порошка в большую ложку и пересыпала их в чашку, где полагалось смешивать его с сахаром. Вышло полторы ложки. Немного подумав, графиня рукой сгребла немного порошка со стола и добавила его к остаткам. Сахар. Сахар на стол подавали кусочками, в большой нарядной сахарнице, где же он здесь? Интересно, как она сможет перемешать кусочки с порошком?
Тут Габриэлла вспомнила, как однажды, когда еще были живы мама и папа, они ездили на пикник и папа на костре в железной банке подогревал для нее сахар.
Получался такой леденец и хоть он не был красивым и с тонким вкусом, как покупные леденцы, но Габи очень понравился, ведь его ей прямо у нее на глазах сделал папа! Тот сахар был как белый порошок, такой, небольшими крупинками, надо именно такой и искать.
После непродолжительного осмотра девушка нашла целых две коробки с сахаром, одна с желтоватым, а вторая — с кипенно-белым. Белый ей больше понравился, ведь, чем чище цвет, тем, лучше продукт! У них к столу подавали ослепительно белые кусочки.
Так, порошок удивительно гадкий на вкус, кроме запаха какао и не догадаешься, что из него делают такой вкусный напиток! Значит, сахару надо побольше.
Графиня зачерпнула две ложки, немного подумала и добавила еще две. Покрутила ложкой в чашке, с удовольствием наблюдая, как состав становится однородно-сыпучим."
"Тут со стороны плиты раздалось шипение и еще сильнее запахло горелым, девушка обернулась и ахнула — миленькая симпатичненькая кастрюлька оказалась покрыта какой-то белой пеной, которая стояла шапкой над ее верхом и стекала по бокам прямо на поверхность плиты, где съеживалась и чернела.
Кошмар какой! Графиня попыталась поднять посуду, но та не шелохнулась — она же сама ее приварила! Заметавшись по кухне, не зная, как прекратить этот поток пены, Габи решила быстро погасить в плите огонь, а потом отлепить кастрюлю.
