Жаль, была идея накинуть одеяло на голову и проскочить обратно, ветка-то успокаиваться не собиралась и по-прежнему яростно хлестала без остановки. Прикрыться скамеечкой? Сомнительно, что с мебелью на голове у нее получится ловко и быстро выскользнуть в такое небольшое отверстие. Ну, вот зачем она сюда полезла? Ее же ветка предупредила, нет, захотелось, во что бы то ни стало попасть внутрь! Попала? Какая молодец! Теперь сиди и ломай голову, как выбраться обратно.
Конечно, Розетта уже вернулась и обед уже наверняка идет.
Только бы Рози с перепугу не принялась ее искать. М-да, вряд ли служанка будет сидеть тихо, если Габи немедленно не вернется, Розетта ведь такая паникерша! Называется, «нам надо просто пересидеть, не привлекая к себе внимания»!
Габриэлла попробовала договориться с веткой при помощи Воздуха. Бесполезно — та гнулась и неизменно возвращалась на место. Сжечь ее Огнем? Но если загорится весь шалаш? Нет, так нельзя, забралась в чужое убежище, непрошенная, еще не хватало пожар устроить!
Может быть, если она будет сидеть тихо, ветка успокоится?"
"Время шло, день медленно клонился к завершению, в шалашике становилось все темнее и темнее, а ветка по-прежнему хлестала, не переставая.
Пару раз Габи набиралась храбрости и пыталась выскочить наружу, но получила два сильных удара по руке, которой прикрывала голову, и попытки провалились. К саднящему рубцу на попе добавились два рубца на руке.
Девушка присела на топчан, обняла пострадавшую руку и тихо заплакала.
— Ну, и что тут стряслось? — внезапно возле шалашика раздались шаги и голос, принадлежавшие отнюдь не малышу.
Габи сжалась и замерла.
Ветка перестала шевелиться и убралась с прохода.
— С ума сойти, — бормотал мужчина, освобождая окно от зарослей. — Столько лет, а здесь все по-прежнему, только заросло все, надо было стазис наложить.
Габриэлла прислушивалась, как он ходит вокруг шалаша, как хрустят ветки и забыла, как дышать: это что — тот самый малыш, которому принадлежит это убежище? Он же ничего не сделает с ней, когда обнаружит? А.
может, он походит-походит снаружи и уйдет, а она потом выберется?
— Даже охранка еще работает, — раздалось бормотание у входа. — Кто же её потревожил? Заяц, какой-нибудь…
С этими словами мужчина протиснулся внутрь и оторопел, увидев сжавшуюся на топчане девушку с круглыми от страха глазами и пульсаром в руке.
— Вот это заяц! — негромко сказал он и чуть отодвинулся к выходу. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.
