Замуж на год? Если это поможет избавиться от Отбора и уехать из Королевства — она согласна хоть сейчас! На обед она не пойдет точно, возможно, на ужин тоже. И вообще, танцевать ей только во второй половине дня, так что сейчас она со спокойной совестью может переодеться Лией и уйти в парк, чтобы никого не видеть и не слышать хотя бы полдня.
Розетта видела, что миледи вернулась расстроенная и решила не тормошить ее — захочет, сама расскажет.
— Рози, я переоденусь и уйду в парк. На обед не пойду. У нас есть что-нибудь к чаю?
— Да, вот две булочки и немного печенья, — ответила служанка.
— Но, как это Вы не пойдете к обеду? За Вами тут же придут.
— Рози, меня сегодня скрутили, будто я преступница и насильно умыли, представляешь? — Габриэлла всхлипнула. — На глазах остальных невест.
— Боги! И никто не заступился? Но как же так…
— Там никого не было, кроме Свахи, нескольких служанок и невест, — горько проговорила графиня. — Они так смеялись! Единственно, что позволяет не впасть в истерику — на мне же был амулет, поэтому от умывания моя внешность не изменилась, и Сваха была потрясена.
— Миледи, а разве она имеет право, так обращаться с Вами? Ведь Вы — графиня и одна из невест наследника! Все, кто видел эту сцену, никогда ее не забудут и поделятся со всеми знакомыми, а если Вы станете королевой?
— Не, королевой я никогда не буду!
— Но ведь Сваха этого не знает и никто не знает, пока Его Высочество не сделал выбор? Тем более странно, почему с Вами так обошлись, — Розетта не могла успокоиться.
Внезапно Габриэлла всхлипнула и, закрыв лицо руками, расплакалась.
— Миледи, — переполошилась служанка. — Что Вы, успокойтесь!
Но долго сдерживаемая пружина распрямилась и вся боль, все напряжение последних недель, вся горечь и все отчаяние выплеснулись наружу. Габи рыдала, не в силах остановиться, слезы водопадом текли по щекам, сквозь пальцы, заливали платье.
— Миледи, пожалуйста, не надо так горевать! — Розетта сама чуть не плакала, пытаясь успокоить хозяйку.
— Вы заболеете, если будете так рыдать!
— Рози, я не могу! Я так устала от всего, — сквозь всхлипы пробормотала Габриэлла. — Разве я многого хочу? Просто жить и не потерять себя. Почему, ну, почему, умерли мама и папа, они бы не допустили, чтобы мне пришлось скрываться и пытаться самой себя спасти!
— Миледи, в дверь кто-то стучит. Мне открыть?
— Мне все равно, я никого не хочу видеть! — слезы не прекращались.
