Розетта с ужасом следила за ее манипуляциями, ненадолго оторвавшись только на то, чтобы всыпать трубочки в закипевшую воду своей кастрюли.
Едва успела одернуть себя — рука потянулась за солью, сверилась с рецептом и просто помешала деревянной лопаточкой, помогая макаронам скорее намокнуть и не слипнуться.
Антонекки продолжала священнодействовать — выловленные куски макарон она разложила на деревянной дощечке и принялась на них дуть.
— Прошу прощения, графиня Антонекки, — опять не выдержал Верховный.
— А что Вы сейчас делаете с макаронами?
— Я их сушу, видите же, как они промокли и разбухли?
— Суш… А… Спасибо.
Розетта еле удержалась, чтобы не расхохотаться и поспешно перевела взгляд на свою посуду — вода бурлила, макароны весело кувыркались и выглядели макаронами, а не киселем или комком. Жалко портить продукт, но надо — Розетта сдвинула кастрюлю и исльного огня и «забыла» про нее.
Тем временем графине Антонекки надоело дуть на желе из бывших макарон, и она просто сгребла массу на тарелку, сверху кинула несколько кусочков сыра, решив, что терка слишком опасна для ее пальцев, сойдет и так.
И переключилась на приготовление какао.
О, тут был простор для вариантов!
Служанка, как завороженная, наблюдала, как девушки смешивали ингредиенты, ловили молоко, убежавшее и пригоревшее у всех абсолютно.
Спохватившись, что слишком засмотрелась, Розетта вернулась к своей кастрюле, грустно констатировала, что макароны таки слиплись, и вытряхнула их в дуршлаг.
Полученную горку выложила на тарелку и чуть присыпала натертым сыром, стараясь при этом выглядеть неуверенно.
Все, она справилась. Как же ей жалко тех, кому предстоит убирать весь этот бардак и отмывать посуду.
Наконец, последняя кандидатка справилась с заданием, и Верховный поднялся с кресла и пошел мимо столов, оценивая, что у девушек получилось. Получился кошмар, по крайней мере, внешне.
— Есть добровольцы снять пробу?
Маги дружно сгруппировались и попытались спрятаться друг за друга.
— Так пусть невесты и пробуют! — веселясь, предложил принц.
— Говорили же, что вкусовые качества оцениваться не будут, — подала голос баронесса Жерарди. — Пусть пригласят поварих и она оценят.
— Боюсь, ни одна повариха не перенесет этого, мы не можем так обойтись с несчастными женщинами. В конце концов, им еще ужин готовить, не хотелось бы сюрпризов от получивших моральную травму поварих. Все равно интересно, что у вас получилось.
