Девушка, сидевшая рядом со своей тётей, разрыдалась в голос.
— Тише, детка, — прошептала родственница, гладя племянницу по волосам. — Всё будет хорошо.
Но в её собственном голосе не было уверенности. Женщина понимала: они в смертельной ловушке. Попытка сопротивления приведёт к взрыву, но и покорность не гарантирует спасения.
Богатая вдова в нижнем белье дрожала не только от холода, но и от осознания безысходности. Деньги, связи, влияние — всё это сейчас бесполезно. Она зависит только от прихоти вора.
Купеческая семья сбилась в кучку.
Родители обнимали детей, пытаясь их защитить. Но защитить было не от чего, ведь смерть могла прийти в любой момент.
Похоже, напасть не выйдет. Я не идиот, который рискнёт проверить правдивость слов. Тем более немного знаю Клауса, и, похоже, сейчас он не врёт. Вежливый вор не из тех, кто блефует. Если говорит о взрывчатке, значит, она есть. Если обещает взорвать всех при попытке захвата — сделает это без колебаний.
Нас снова тряхнуло, и мы двинулись вперёд. Я глянул в иллюминатор.
Скорость достаточно высокая. Внизу проплывали огни ночного города, столица выглядела как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. Скоро покинем границы города. Тогда начнётся настоящее путешествие в неизвестность.
— А теперь просим вас раздеться, — объявил вежливый вор. — Но мы не изверги. Каждый будет смотреть в стену, поэтому подойдите к ней. Так вас никто не увидит, если только нет особо озабоченных. Проверим ваши вещи и багаж, после вы можете одеться и наслаждаться нашим путешествием.
Последние слова прозвучали с издёвкой. Наслаждаться полётом в качестве заложника — чёрный юмор преступника.
Пассажиры нехотя поднялись с пола. Женщины всхлипывали, мужчины мрачно молчали, и все понимали: отказаться нельзя. Пример с убитым чиновником и униженной дамой был слишком свеж.
Я моргнул Дрозду, мол, пока мы подчиняемся. Встали вместе со всеми пассажирами и двинулись к стене.
Женщины охали, но ничего не говорили. Они стояли покорно, медленно снимая платья. Мужчины отворачивались, пытаясь сохранить остатки приличия.
Девушка с тётушкой дрожала как осиновый лист. Женщина помогала ей расстегнуть корсет, тихо шепча успокаивающие слова.
Пожилой аристократ снял пиджак, потом жилет. Руки его тряслись. Видимо, впервые в жизни заставляли раздеваться перед чужими людьми."
"Военный в отставке держался прямо даже в нижнем белье. Но шрамы на его теле говорили о тяжёлой службе — сабельный удар по плечу, пулевое ранение в бедро.
Я скинул с себя костюм.
