Не позволю этому телу диктовать мне свои правила. Я — Магинский Павел, граф, бей, глава рода. Пусть теперь в облике мальчишки, но с опытом и волей взрослого мужчины
— Павел Александрович! Все ждут в зале, — прозвучал голос Жоры за дверью.
Время настало.
— Идём! — бросил слуге, когда вышел.
Старик кивнул, направился по коридору размеренным шагом. Зашли в зал, и началось новое представление.
Лейпниш выглядел так, словно увидел призрака. Его обычно каменное лицо застыло в гротескной маске изумления.
Брови взлетели вверх, глаза расширились, рот приоткрылся.
Медведь потёр глаза, моргнул несколько раз, словно не доверяя собственному зрению. Его огромные ручищи нервно теребили эфес меча. Взгляд метался между мной и дверью, как будто он искал объяснение своей галлюцинации.
Смирнов замер, сжимая в руке какую-то бумагу. Секунду назад он что-то объяснял присутствующим, но теперь застыл на полуслове, с поднятой для жеста ладонью. Документ медленно выскользнул из его пальцев и плавно опустился на пол.
Никто даже не заметил.
Только Ольга не выглядела полностью ошеломлённой. В её глазах читалось скорее научное любопытство, чем шок. Алхимик до мозга костей. Её уже, видимо, заинтересовал механизм трансформации.
Евлампий же не смог сдержать эмоций, хотя это скорее дядя Стёпа. Он хохотал так, что согнулся пополам, хватаясь за живот. Слёзы текли по его лицу, плечи тряслись.
— Ах-а-ха-ха-ха-ха! — взрывался смехом алхимик. — Маленький Магинский… Это же умора! Что вы не смеётесь? Нет! Стоп! Срочно фотокамеру, нам нужно это запечатлеть.
Лично мне одну копию.
— Успокоился! — произнёс я детским голосом.
Лампа продолжал хохотать, не воспринимая угрозу всерьёз. Слишком забавным казался ему ребёнок, изображающий грозного хозяина.
Кулак врезался под рёбра с хирургической точностью. Болевой шок отключил диафрагму мгновенно. Лампа согнулся пополам, хватая ртом воздух. Смех оборвался как по команде. Вместо ржания — хрипы и судорожные попытки вдохнуть.
"
"— Господин Магинский! — Лейпниш наконец обрёл дар речи, но голос его звучал неестественно высоко. Он откашлялся и продолжил уже нормальным тоном: — Прошу прощения за… несдержанность некоторых присутствующих. Позвольте выразить искреннюю радость от вашего возвращения.
Слова звучали правильно, но я видел, как дёргается его левый глаз. Командир явно пытался совместить в голове образ хозяина-авторитета с ребёнком, стоящим перед ним.
