Ну, Дима, я тут ничем, помочь не могу. Если мой мужик хочет поиграть с тобой, придется терпеть. Пусть котик прижмет мышку. Даже забавно на это посмотреть.
— Слушай, а пилоты могут управлять самолетом одной рукой?
— Ты уже раз спрашивал такое?
— Да, не помню.
— Я прошу вас занять свои места, скоро взлетаем, у нас строгий график. — Курапов пытается разрядить обстановку.
— График — это серьезно.
Игорь внимательно смотрит в глаза первого пилота, даже не надо ничего говорить, Курапов все понимает, он не дурак, помнит этих пассажиров, сложил в уме месяцы и мою беременность.
Жанка прыгает где-то сзади, из кабины выглядывает Нестеров. Олег обводит любопытным взглядом всю нашу компанию. Да, чувствую, полет будет веселым, но кое для кого и напряженным.
Даже не хочу помогать Курапову и успокаивать Игоря, пусть уже разорвет его, как бультерьер.
— Мы полетим или нет? — Артём устает от этой немой сцены, Громов проходит вперед, задевая Курапова плечом, тот молчит, скрипит зубами.
Наконец усаживаемся на свои места, идем на взлет.
Так необычно себя чувствовать в роли пассажира этого роскошного бизнес-джета. Но я ничему не удивлена, я ведь знаю в нем все до мелочей.
Жанка получила, что хотела: и мой борт, и Курапова, который даром не был нужен. Да пусть подавится, на самом деле, мне сейчас не до нее.
— Девушка, можно заменить воду? Она тухлая. И принесите виски.
— Не может этого быть, но да, конечно, я сейчас все заменю.
Смотрю на то, как Жанна бегает по салону, выполняя капризы Громова.
Расстегиваю рубашку, под ней облегающее боди телесного цвета, животик отчетливо выделяется. Артём помогает убрать вещи, касается плеча, руки, накрывая живот ладонью.
Он вообще последние дни странный, словно другой, постоянно трогает меня, целует, смотрит так, что я теряюсь. Сама кайфую от этого.
Оборачиваемся на звон стекла и отборный мат Громова. Жанна все-таки опрокинула на него воду вместе с бокалом виски. Прижимает руки к груди, в глазах страх и слезы.
Не удивлюсь, что он сделал все это специально.
— Курица тупая, у тебя руки растут из жопы, в которую тебя все трахают.
А вот это грубо. Но мы с Артёмом молчим, только наблюдаем.
— Извините, простите, я сейчас все вытру, могу постирать, если вы позволите.
— А может, отсосешь?
— Что? Я-я-я-я… я не…
— Ты член брать в рот не умеешь?
Жанна облизывает губы, смотрит на меня, а я соображаю, чтобы сделала на ее месте, если бы вот так Громов после моего грехопадения в клубе начал прессовать на борту.
