Не буду спорить, богом искушения, порока, а еще силы и власти. С Тёмой все сложнее, он бунтарь, скептик, десятки сомнений, тысяча вопросов и сотни путей решения проблем.
Люблю своих мужчин.
У меня нет сомнений по этому поводу.
Вот так двоих и люблю.
И уже нет мыслей о морали и возможности такого тройственного союза. Начхать на всех. Даже та девочка, в высоких гольфах и серой юбке, жившая в моем подсознании, давно махнула рукой и исчезла.
— Крис, тебе нравится Испания?
Игорь оборачивается, смотрит вопросительно, снова эти их странные вопросы.
Типа, Крис, а ты любишь бриллианты?
— Не знаю, была часто, но только по работе.
Что вообще они задумали?
— А Сахалин?
Тёма улыбается, прикрывая глаза от яркого солнца ладонью.
— Безусловно, ты обещал мне шубу, я помню.
Смеется, так открыто и искренне, мои мотыльки пьяные — вот уже третьи сутки, снова хаотично махают крыльями, сбивая друг друга в полете.
Ненормальные. Как и я рядом с этими мужчинами.
Отпиваю сок, отворачиваюсь, облизывая губы, вспоминая, что было ночью.
Щеки горят, поправляю волосы и халат, тонкая ткань скользит с плеча, обнажая его.
— Крис?
Не отвечаю, делаю вид, что рассматриваю яркие бутоны цветов в красивых вазонах. Сейчас Игорь начнет провоцировать.
Сжимаю бедра плотнее, чувствую, как завожусь от взгляда и его сказанного низким голосом: «Крис», снова пью сок, соски уже торчат, трогаю грудь. А вот это было лишнее, делать так сейчас при них. Озабоченная беременная женщина, они и так искусали меня всю, оставляя отметины, как дикие звери, метили свою самку.
Артём молчит, но смотрит тоже. Я знаю наизусть этот его изучающий меня взгляд, считывающий каждую эмоцию и мысль.
— И не надо так смотреть.
— Как?
— Громов, ты знаешь как.
Подходит, садится в соседнее плетеное кресло, поворачиваюсь, открыто смотрю в глаза. Это не мужчина, а сгусток тестостерона, который постоянно соблазняет и провоцирует быть развязной и распущенной. Уже ревную его к каждой бабе, у которой есть титьки.
Отвратительно.
— Так что там Испания?
— А что Испания? Там вкусное вино.
— Испанки знойные и страстные?
Господи, что я несу?
— Еще какие, — хитрый прищур, сверкает зелеными глазами. Паразит. Вот так бы и вылила этот сок ему в лицо, чтобы не улыбался и не заставлял меня ревновать.
Одним движением резко двигает на себя мое кресло, крепко ухватив, тянет меня за руку, заставляя перебраться к нему на колени.
— Моя охуительная девочка, что пахнет майским небом ревнует?
— Вот еще.
— А ну, покажи как.
