Поверять конечно, эту чушь мало, но, а вдруг все правда?
— Так, ладно, донесешь вот по списку, заявление пока начальство подпишет. Как приказ будет готов, сообщим, придешь, ознакомишься. Кого ждешь-то?
Светлана Семёновна улыбнулась, ну неплохая она тетка, глаза добрые.
— Не знаю пока, говорят, рано.
— Главное, чтоб здоровенький, а там уже одно из двух, покупай зеленую коляску, чтоб не прогадать.
— Спасибо.
Вышла из кабинета, поправляя плащ, по инерции снова погладила практически незаметный под ним живот. Откуда я сама знаю, кто отец? Светлана Семёновна нашла что спрашивать.
Тут как с полом ребенка: одно из двух.
Над цветом коляски стоит подумать."
"Я так и не удалила те два сообщения, долго смотрю на них, ложась спать, не решаясь ответить на закрытый номер. Боюсь, что мое сообщение не дойдет до абонента, а я как дура буду надеяться на ответ.
Сложно все.
Или я сама все усложняю?
Колесников под зашифрованным в моем телефоне именем Лысый звонил два раза, чаще, чем мать родная. Справлялся о здоровье, что совсем было странным, а еще намекал на то, что со мной на одном борту в Испанию летел Громов Игорь Анатольевич.
Пришлось разыгрывать удивление и божиться, что не видела и не знала.
Достал уже. А вот почему я все еще покрываю этого несносного здорового мужика с наглыми зелеными глазами и требовательными губами, не понимаю.
Семён последнее время ведет себя странно, часто где-то задерживается, но на учебу ходит, узнавала лично. Вот ему точно нужен мужик, чтобы всыпал хорошенько, а он запомнил на всю жизнь.
Медленно иду по лестнице вниз, надо бы зайти к Трофимову, поздороваться, сказать, что в моей голове наконец начал зарождаться мозг и я не такая пропащая будущая мать.
Поймала себя на том, что чаще улыбаюсь, просто так, глядя на осеннее небо, которое стало более прозрачным и начало отливать холодом. На играющих ребятишек во дворе и проходящих мимо женщин с колясками.
Тоскливо лишь видеть мужчин с детьми на руках. Или пару с беременной женщиной и так бережно, трогательно держащего ее за руку мужчину.
Но я стала чувствовать то маленькое счастье, что растет не только в моем животе, но и в груди, растекаясь по телу теплом.
— Кристина, привет.
На три ступеньки вниз от меня стоит Курапов.
Черная летная форма, белоснежная рубашка. Интересно, ему жена их гладит или любовница? Ой, да вообще все равно.
Не буду даже здороваться с ним. Крыса мерзкая.
Делаю шаг в сторону, чтобы обойти, но он не дает.
— Кристина, постой.
