Встаю, иду на балкон, тянусь за сигаретой, делаю первую глубокую затяжку. По ночному небу рассыпаны сотни звезд, пахнет какими-то цветами, а меня все раздражает и бесит.
Реакция Кристины вполне ожидаема и понятна, она права, что заехала мне по лицу. Улыбаюсь, моя девочка, только она так может бить по морде и заехать по яйцам.
Назвал ее бывшей, но нет, она далеко не бывшая, просто так я ее не отпущу. Вообще, не отпущу."
"Четыре месяца ее не видел, думал, прямо там на борту самолета зацелую до обморока, да и похуй на то, что кто-то увидит.
Эта встреча — чистая случайность, я боялся даже подойти к дому, где она сняла другую квартиру, съехав из того бомжатника во вполне приличный район.
Да, наворотили мы дел с Тёмычем, четвертый месяц разгребаем. И как так все, сука, сразу-то навалилось? Кто-то точно слил очень много информации о наших делах.
А еще Якут с претензиями, пытающийся все свесить на нас. Гена, мать его, со своей предвыборной кампанией, отмыв денег на которую, только начал раскручиваться.
Делаю последнюю затяжку, тушу окурок в полной пепельнице, иду в соседнюю комнату. Тёма в одних шортах сидит у трех ноутбуков, в темноте, вглядываясь в мелкие цифры и всплывающие окна.
Пальцы быстро стучат по клавиатуре, он не замечает меня даже тогда, когда я включаю свет. На столе рядом недопитая бутылка текилы и разбросанные пластиковые карты со следами белого порошка.
Я, сука, точно его пришибу за это все.
— Шульгин, ты охренел? Какого черта стоило бросать, если снова начинать?
— Не ори и не мешай мне.
Даже не поворачивается в мою сторону, он полностью сосредоточен, лишь поправляет очки и все так же неотрывно следит за мониторами.
— Я тебе, сука, лицо разобью и закрою здесь на неделю.
— Мы и так здесь закрыты, ты и я, не можем сдвинуться с места и вернуться обратно, потому что там нас примут. Так что не мешай мне путать концы и сжигать мосты. Сука, даже на лирику потянуло.
Молчу, лишь сжимая кулаки, а этот гаденыш ухмыляется.
— Ты знаешь, с ним не так паршиво и думается легче.
Не смотри, самому стремно, обещал, но сорвался. Птичка не простит меня, знаю.
— Я видел ее.
А вот тут его пальцы зависают на клавиатуре, Шульгин медленно поворачивается ко мне.
— Три дня назад, стюардесса на боинге, наша птичка уже не летает на джетах.
Артём продолжает молчать, знаю, хочет знать, как она, но не спрашивает.
— Она такая же красивая, даже больше. Заехала мне по лицу, послав ко всем чертям.
— Она может.
