Просовываю руку между нашим телами, теперь уже я накрываю ее мокрую от своих соков и моей спермы киску, массируя набухший клитор, Кристина вздрагивает. Артём хрипло стонет, а наша девочка бьется в своем втором оргазме. Пытается приподняться, жадно глотает воздух, запрокинув голову, прекрасная в своем удовольствии, так, что хочу ее снова.
Пять минут просто лежим, молча, выравнивая дыхание. Люблю эти моменты, когда Кристина удовлетворенная, нежная как кошечка, вся в нашей сперме.
— Почему ты не позвонил, что едешь?
— Сюрприз.
Тебе понравился?
— Очень.
Лежим на скомканных простынях, прижимаю Кристину к себе. Не могу даже встать и пошевелить рукой, лишь лениво перебираю ее волосы пальцами.
— Мы ждали тебя к вечеру и Семёна. Он приехал?
— Да, высадил его, к девчонке своей побежал.
— К Ане?
— Нет, там вроде Наташа.
— Вот же кобель.
— Парню всего девятнадцать, пусть бегает.
— Конечно, наверняка после ваших сборов и тренировок, где вы обсуждаете количество баб, он решил побить все рекорды.
Мы с Артёмом смеемся, скоро придут дети и няня, надо бы встать и убрать комнату, а еще есть хочется зверски.
— Тём, как там Якут? — спрашиваю у Шульгина.
— Он не Якут, а Айхал, Варвара, ваша дочь, сказала называть его только так, у них теплые отношения. А еще он подарил ей бриллиант, я была против, нечего баловать так ребенка.
— Я ему его в жопу запихаю, чтоб почувствовал мое горячее к нему отношение.
— Прекрати, она всего лишь ребенок. Бриллиант забрала, положила в шкатулку.
— Правильно.
— А еще мне кажется, я беременна.
— Что? — это мы уже с Шульгиным спросили одновременно.
— Даже не знаю, как так получилось, вроде предохраняюсь, но это еще не точно, просто грудь болит, и тошнило с утра третий день.
— Ты же моя любимая, это чудесно.
— Думаете?
Она садится на кровать, такая румяная после двух оргазмов, соски торчат, на шее два моих засоса, не удержался.
— Конечно, птичка, разве может быть иначе?
— Может, но если вот так каждый раз накачивать меня спермой, никакие контрацептивы не спасут.
Да, Громов?
Смотрит зло, а я тяну ее на себя, целую в губы, но Шульгин отбирает, целует сам.
— Это будет мальчик, я видела сон после наркоза, как родила Ваню и Варю.
— Ты расстроена? — Артём задает вопрос.
— Нет, но я так хотела работать, снова летать, соскучилась просто.
— Полетаешь еще, птичка. Хочешь, купим тебе самолет?
— Шутишь?
— Нет, купим, сдадим в аренду авиакомпании, а когда ты захочешь летать, будешь летать с нами и детьми.
