— Наталья Петровна, да они хорошо будут себя вести, я обещаю.
Доктор смотрит с недоверием, я ее понимаю: спокойствие и Артём с Игорем — это несовместимые понятия в этой клинике.
— Игорь, я только сидел и разговаривал, ничего такого не говорил, а она, как закричит. Это роды, да? Прямо сейчас?
— Я прямо сейчас тебе…
— Громов, прекрати!
Повышаю голос, но снова корчусь от боли, между ног становится влажно, испуганно смотрю вниз, Наталья Петровна все понимает. Игорь нервничает, вижу, но надо успокоить.
— Все замолчали и дали пройти, Марина, быстро готовь зал, вызови всех, кто в городе, чтоб без отговорок, время — двадцать минут.
Игорь с Семёном стоят в проходе, стало страшно, меня везли по коридорам, я лишь успела взять Громова за руку, он с силой сжал ладонь и опустил.
Страшно.
Дико страшно. Но я сильная, я должна справиться. Я обязана.
— Кристина! Кристина, смотри на меня! Все будет хорошо, слушай и делай только то, что я тебе говорю. Поняла? Как мы раньше все обсуждали.
— Да. Да, я поняла.
Схватки повторяются чаще, боль практически не отпускает, вокруг суета, не знаю, сколько прошло времени, наверное, целая вечность.
— Тужься, да, девочка, вот так, молодец, еще, еще, все, прекратила. Прекрати, я сказала.
Наталья Петровна то кричит, то говорит очень ласково.
— И уймите там этих мужиков, а то получат слабительное и будут орать на унитазе. Хорошо, Кристина, умница. Ну что, готова к встрече? Совсем немного осталось.
Не понимаю, почему роды начались так быстро, но об этом потом.
Больно ужасно, словно меня разрывает на части, кусаю губы. Но кто сказал, что рожать вообще легко?
Мужикам бы хоть немного почувствовать то, что я сейчас, теперь всегда только предохраняться.
— Так, девочка, давай, еще, умница, тужься, еще, еще, сильнее, я сказала.
Совсем нет сил, но я продолжаю, не вижу ничего, даже потолок с яркой лампой, рядом пищат приборы.
— Давай, мой хороший, иди сюда, мамочка заждалась. Ух, какой красивый.
Все как в тумане, но через гул и шум слышу детский плач, сердце останавливается и как бешеное учащает ритм.
"
"Хочу видеть его, чувствовать, кручу головой, но ничего не вижу.
— Вот, вот он, не переживай, а то сейчас сорвешься и делов натворишь. Смотри, какой красивый мальчик.
Мальчик. Все-таки мальчик. Громов обрадуется.
Он на самом деле красивый, такой сморщенный розовый комочек, но красивый до дрожи. Малыш причмокивает губками, корчит личико, а я такая счастливая, что не описать словами.
