Она сделала свой выбор. Выкинула меня из жизни. Как и своих детей.
Коля и Катя очень хотели поехать. Девчушка плакала, уговаривая меня взять ее с собой. Но я не могу подвергать детей риску, тут слишком много врагов. А прав на них у меня нет. Если что пойдет не так, они первые попадут под удар. Враги знают мое уязвимое место, и непременно будут туда бить.
Я позаботился о них. Нанял охрану и увез их как можно дальше из города. Так чтобы ни пиявка, ни ее папаша не знали. Конечно, гарантий нет. Захотят – найдут. Но я предпринял все возможные шаги для их безопасности.
Няня тысячу раз проверена, охрана тоже. Головой отвечают. Расставаться было непросто, еще и лгать им. Точнее, умалчивать всю правду, что еду на встречу с их матерью. Но если всплывет правда о Лизе, им будет еще больнее. Не заслуживает она их. Не мать она! Артур, того вообще на пушечный выстрел нельзя подпускать к Кате и Коле.
Я нашел свое сокровище. И теперь буду оберегать их всеми силами. И мне плевать на права. Я сделаю для этих детей все, они будут счастливы.
Но Лиза, пока ехал, все же крутились безумные мысли, что возможно я слишком суров к ней. Злость меня слепит. Я ведь не знаю, как она жила после нашего расставания. За этим я и еду, разобраться и окончательно все расставить по местам.
Бред. Не может быть ей оправданий. В душе такая неразбериха, что мозги плавятся. Давно меня так не накрывало. Держался ведь. Сколько лет.
Еще и Адриана под боком вечно ноет. Хорошо хоть ее папаша отдельно от нас добирается. Вляпался я в семейку пиявок по самые уши.
Не знаю, что меня дернуло обойти замок. Туда и гостей-то не пускают. Я лазейку нашел. Тянуло меня туда. Чуйка, что ли.
Узнал ее сразу, как только фата показалась из машины. Шибануло знатно. Тряхнуло так, что сердце в горле трепыхается. Как одурманенный стою и пялюсь на нее. Далеко Лиза, хочется ближе подойти, рассмотреть ее. Но даже с такого расстояния меня к ней магнитом тянет. Все желания вмиг проснулись, и ненависть вместе с ними злобно скалится.
Лихорадит меня.
Поднимает голову и своими огромными глазищами на меня смотрит. Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами, а у меня от ее взгляда пролетают кадры моего безликого существования. Все, что было после, что утратил с ее уходом. Сердце сжимают стальные тиски. Два сапфира ее глаз, темные, бездонные, словно воронка засасывают. Проводят по кругам ада, показывают, что могло быть у нас, и уже никогда не будет. Вот эти хрупкие руки уничтожили все.
