- Иногда взрослые сами верят в свою ложь, - бросает на меня затравленный взгляд и направляется в комнату.
- А он прав, Сережа. Зачем даешь такие обещания. Дети хотят жить с родителями, а ты мне кажется, заигрался. Отец в тебе проснулся, - Адриана снова издает писк. Подходит к нам с Катюшей, кладет руку на мой затылок, гладит. – Но все поправимо, любимый. Я подарю тебе карапуза, а захочешь и двоих.
Меня передергивает. Это в каком страшном сне у меня могут быть дети от этой особи?
Поднимаю Катюшку на руки и несу в комнату.
Игнорирую пиявку.
Все же она сделала свое черное дело. Поселила в душах детей сомнения, разрушила то хрупкое взаимопонимание и доверие, установившееся между нами.
И тут действительно слова не могут. Слишком многое дети пережили. Катюша продолжает ко мне тянуться, а вот Коля замкнулся в себе. Следующие два дня это показали. Парень старается отгородиться, а один раз я даже случайно услышал, как он отчитывает сестру, что она слишком ко мне привязалась. И винить его не могу, по сути, он прав.
Только с той разницей, что я сам не понял, как они перевернули мою жизнь. И я дал себе слово, растопить возникший между нами лед.
Адриана эти дни намертво ко мне прилипла. Отложила все свои дела и таскается со мной и детьми. Это тоже не способствует налаживанию отношений. Еще и ее вечные разговоры про свадьбу при них. И как не затыкаю, а вонь все равно просачивается из ее рта.
- Давай хотя бы номер снимем? – говорит мне, улучив момент, когда дети в комнате.
- Зачем? – даже не смотрю в ее сторону, невидящим взглядом уставился на отчеты по работе.
- Нууу как, - протягивает вальяжно, - Побыть вдвоем, любить друг друга, - причмокивает губами, так что у меня скулы сводит.
- Мне сейчас не до этого, - отвечаю сдержанно, а перед глазами почему-то возникает Лиза. А вместе с ней и непрошенные воспоминания давно минувших дней. Как с ней я жил, как любил… а после все фарс, все самообман. Хотя и она была пропитана ложью, но такой сладкой, что я до сих пор помню ее вкус.
К счастью, приставания Адрианы прерывает телефонный звонок. Выдыхаю с облегчением. Сколько еще я так выдержу? Подозреваю… недолго…
- Папулечка! – пищит в трубку.
Аркадьевич… меня передергивает. А ведь тогда, его помощь казалась отличным вариантом. Если бы я знал, в какое болото влез.
Снова погружаюсь в свои мысли, не слушаю разговор пиявки. Она что-то радостно вопит. А я уже привык абстрагироваться. Воспринимать ее как раздражающий фоновый шум.
