Или, - смотрит на меня как палач, кромсает на куски каждым словом.
- Или? – прижимаюсь к стене, ноги не держат.
- Или мои парни придут к вам в дом и ликвидируют Богдана. А тебя… - делает шаг ко мне, - Ты, моя дорогая, поедешь в клинику, там ликвидируют тот позор, на который ты себя обрекла.
- Нет! Ты не можешь! Не посмеешь! Это же твой внук или внучка! – я не верю, что это говорит мой отец.
- Родишь еще потом. От Артура, - пожимает плечами.
- Ты не сделаешь это со мной! С нами! – сползаю по стене вниз.
Слишком жестоко для родного отца."
"- Сделаю. И ничего не дрогнет. Это для твоего блага. Или же ты убедишь Богдана, уехать как можно дальше из этого города, чтобы даже смрада его тут не было. Тогда я позволю тебе родить. Артур запишет ребенка на себя. Парень так тебя любит, что готов принять плод твоей безответственности.
Нет, отец не шутил. Я видела в его глазах решительность. Он отправит меня на аборт, убьет Богдана. И у меня нет времени и способов предотвратить это.
Могла ли я тогда что-то предпринять? Все эти годы мне не давал покоя этот вопрос. Возможно, спустя годы я бы поступила иначе. Но тогда я была напугана. Боязнь, что Богдана и ребенка убьют. А ведь я еще не знала, что у меня будет двое ангелочков. Но я не могла их потерять. Не могла допустить катастрофы. А глядя в глаза отцу, я осознала – он так поступит. И никакие мои мольбы не изменят его решения. Я всегда была послушной дочерью. Лишь раз пошла против его воли и только за это он готов меня наказать со всей жестокостью, на которую только способен.
К нам с Богданом домой меня везли под конвоем его охранников. Они сразу же поставили прослушку в квартире. Отец позвонил и предупредил – один мой неверный шаг, и я знаю, что будет.
Я знала. И понимала, что должна отыграть так, чтобы Богдан поверил. Если он останется в городе, то отец обещал, что может осуществить свой приговор в любой момент.
Когда зашел Богдан, я смотрела на него, запоминала каждую черту лица и прощалась.
Я рушила свое счастье, с тем, кто уже предал, но кого я простила, от кого я не могла отказаться, но отказывалась. У меня в голове было очень много вопросов, хотелось выяснить все напоследок. Но я не могла. Понимала, что отец слушает, и неизвестно, после какого вопроса он осуществит свои угрозы.
- Как же я соскучился, Лизонька, - Богдан летит ко мне, в глазах – любовь.
