Не могу остановиться… мне так больно… мне так хорошо, - Только ты спал со Славой, будучи в отношениях со мной, - боль побеждает, она режет кровавыми воспоминаниями прошлого. Даю ему пощечину, вкладываю все свои обиды.
- Перехватывает мою руку и прикасается к ладони губами. С моих губ срывается предательский возглас.
- Слава была после, - зарывается носом в мою ладонь, шумно вдыхает.
- Ты знал ее еще до нашего с тобой знакомства, - закусываю губу. Ласка становится невыносимой…
- Знать не значит спать. Или такое даже не приходило в твою голову, Елизавета? – насмехается и продолжает меня водить по грани… по острым лезвиям, которые кромсают меня до мяса, и я не хочу останавливаться.
Пусть лучше так, но только с ним…
- Ты сросся со своей ложью. Вся твоя жизнь – сплошное вранье… Богдан… Сергей… куча фамилий… женщин… - задыхаюсь от слез, от его губ, что поднимаются выше по моей руке.
- Говорит та, что сказав мне «да», уже носила в животе детей от другого, - поднимает меня за талию, не успеваю опомниться, как оказываюсь у него на коленях.
– А я ведь приезжал потом, хотел принять чужого ребенка… что ты, сладкая лгунья, со мной сделала? До чего довела? – обхватывает мое лицо ладонями, жадно вглядывается мне в глаза. Там пылает янтарь, там боль… там ад… я чувствую… Или я слишком хочу в это верить? Хочу и дальше обманываться, что в прошлом далеко не все было ложью?
- Приезжала к тебе я, чтобы лицезреть, как ты обнимаешься со Славой, - а мои руки уже обвивают его шею. Мне надо быть к нему еще ближе… жизненно необходимо… И я не понимаю, что за бред он несет… - А ты тогда уехал и больше не появлялся… Слава скрасила твои дни…
Черная ревность бежит по крови, отравляет тело и выворачивает душу.
Воспоминания не умерли, они живые и продолжают уничтожать меня. А вместе с ними это притяжение… вопреки всему заставляет таять в руках лжеца и предателя.
- Появлялся, - кладет руку на мой затылок, утыкается губами мне в губы… - Через месяц после твоей свадьбы.
Глава 46"
"Не моя… Но почему до сих пор родная? Почему ее запах забивается в ноздри, пропитывает кожу и отнимает остатки самообладания.
Я дурею рядом с ней, презираю себя и понимаю, что не могу остановиться, не могу не касаться ее кожи, не могу не вдыхать запах… Я болен… и это зависимость куда хуже всех моих предыдущих пороков. Они лишь заменяли мне потребность в ней… лживой, сладкой, неповторимой женщине, которая вросла мне в сердце. И сколько бы я ни кромсал себя, как не пытался вырезать ее, ничего не вышло.
