— Что рассказать? Теперь все знают, что у нас случилось. Столкнулась с одноклассницами в спа, они меня ехидно жалели. Потом Индира их шуганула и послала на три буквы. А я пока еще не знаю, что делать дальше.
— Не думала, что ты сразу начнешь действовать. Надо было сначала посоветоваться с кем-то. Хотя бы с Искандером.
— Он-то теперь больше всех рад. Для него это было неожиданностью, но я уверена он справится.
— Искандер, может, и справится, но удар по самолюбию Карима ты нанесла жесткий. Он же с детства number one (номер один).
Тетя Рианна за младшим так не бегала, как за ним. А дядя Даниал, я помню, уже со старших классов обрабатывал его и готовил, как преемника.
— Знаю. Карим очень злится. Считает меня предательницей.
— В таком случае один-один. Или как говорится, око за око, зуб за зуб. Ты знаешь, я не сторонница мести бывшим и все такое. И Карима я люблю. Давай смотреть правде в глаза, он отличный руководитель. Мы с ним жили…как это по-русски? — Ада щелкает пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово.
— Как у Христа за пазухой, — вздыхаю я."
"— Точно, — соглашается она, а потом задумывается. — Может, у него brain tumor? (опухоль мозга)
— Что? — спохватилась я. — Нет. Конечно, нет.
— Просто как еще объяснить его последние решения. И потеря памяти — тоже может быть не случайна.
— Амнезия — результат черепно-мозговой травмы. Ему делали МРТ, — объясняю я, а у самой мороз по коже от слов сестры.
— Ну окей, значит это не опухоль. Тогда я тем более не понимаю, что с ним случилось.
Тебе остается только придерживаться выбранной линии. Стой на своем, раз уж запустила процесс.
— Ты поддержишь меня голосом?
— Конечно, — мягкая улыбка озаряет ее лицо. — Я всегда буду на твоей стороне.
— Спасибо. Это все, что я хотела услышать.
Ближе к полуночи сна ни в одном глазу. На автомате проверяю на планшете расписание уроков и учебный план, пробую почитать новый модный роман, но буквы пляшут перед глазами, а я не могу сосредоточиться. Просмотр ленты в соцсетях тоже не приносит ни пользы, ни расслабления.
Плюнув на все, надеваю поверх пеньюара шелковый халат, спускаюсь на кухню и достаю из морозилки небольшое ведерко любимого фисташкового мороженого с миндальной крошкой. Прихватив десертную ложку, сажусь за стол и в одиночестве поедаю почти ледяное лакомство, будто это как-то поможет мне справится с нахлынувшей апатией. Горло обдает холодом, но это меня не останавливает. Никогда не была той, кто с помощью сладкого заглушает душевную боль.
