Пользовался тем, что папа тебе безоговорочно доверял, — кричит Искандер. — А сейчас в гробу переворачивается от твоих выкрутасов. Но пока ты тут лежал, я прекрасно справлялся без тебя. И деньги компании на содержанку не уводил.
Ушат грязи, только что вылитый на меня родным братом, очень дурно пахнет. Смотрим друг на друга в немом сражении. Два упертых быка, готовые наброситься и разорвать.
— А ведь Искандер абсолютно прав, — хмыкает Зара, переключая внимание на себя. — Все, что с тобой происходит, — это лишь результат принятых тобой решений.
И тебе придется за них отвечать.
— Хорошо ты все продумала, Зара, — вновь смотрю на нее и не нахожу в ней свою прежнюю девочку. Она жесткая и мстительная. — Детский сад, который ты устроила, выйдет тебе боком. Запомни!
— Может быть, но я не хочу, чтобы доброе имя наших отцов полоскали из-за твоей измены. Мы сделали то, что посчитали нужным.
— Мы? — прищурившись, склоняю голову на бок. — Ну, конечно, как я сразу не догадался. Это Ада тебе вбила в голову. Наша американская феминистка и ее американский муж, которые ни х*ра не понимают в том, как вести бизнес в нашей стране.
Зара почти незаметно хмурится, чем выдает себя.Значит, она и вправду консультировалась с сестрой и та заявила, что поддержит ее и Искандера."
"— Не надо трогать мою сестру.
— Мужики, оставьте нас, — бросаю им через плечо.
— Нет, — с нажимом ответил брат.
— Я сказал, оставьте меня с женой, — отрезал грозно.
Искандер смотрит на Зару и она ему кивает.
— Поехали, прокатимся, — говорит он Аслану.
— Пусть остынет.
Друг бросает на нас красноречивый взгляд, за который хочется дать ему в морду. Еле сдерживаюсь.
Когда за ними закрывается дверь, Зара решительно проходит мимо меня, но я не собираюсь ее отпускать.
— Стоять! Я не договорил!
Я схватил ее за запястье, когда она сделала шаг в сторону двери.
— Пусти меня, — пытается вырваться и яростно шипит, как змея. — Я не буду больше перед тобой отчитываться. Смотрю, ты уже встаешь и ходишь. Поэтому собирай скорее вещи и съезжай.
— Это пока еще мой дом. Мы еще не делили имущество, — буравлю ее взглядом и пытаюсь унять разбушевавшуюся в душе метель.
— Не уйдешь ты, тогда мы уедем. Мне противно даже стоять с тобой рядом и дышать одним воздухом.
Ее последние слова как обухом по голове огрели. Когда-то еще маленькой девочкой она пыталась завладеть моим вниманием, просилась в наши игры и постоянно пыталась скормить мне то печенье, то шарлотку, которую якобы испекла. А теперь ей противно.
