Я в тебе не сомневалась, ты… — осеклась, потому что хотела сказать “Ты вся в папу, у него тоже всегда были пятерки по математике”, но вовремя остановилась. — Ты большая молодец!
— Это папа молодец, — подчеркивает она. — Мы с ним вместе готовились. Знаешь, какой он умный. Ему уже столько лет, а он такие сложные уравнения решает.
Хмыкаю, а про себя думаю: “Да уж, молодец у нас папа. Как уравнения решать он помнит, а как сделал ребенка чужой тете — нет”.
Я прекрасно знаю, что когда мы приедем домой, она первым делом побежит к нему и бросится на его грудь.
Диля — такая же папина дочь, как и я когда-то. Только для меня отец был непогрешимым до самой смерти и только недавно я узнала о том, что он тоже гулял. Дильназ же сейчас делает вид, что ничего не произошло и мы все та же идеальная семья. А мне стыдно. что стала часто отправлять ее к своей маме, чтобы она не видела меня в состоянии, близком к помешательству.
Но сегодня я решила все ей рассказать."
"— Папа! Папа!
Как я и ожидала, едва сняв верхнюю одежду, дочка летит наверх, забегает в папину спальню и виснет на нем.
Карим уже полулежит, прислонившись к мягкому изголовью и это по словам его врача хороший результат, если учесть, что с момента его падения прошло уже чуть больше двух месяцев. Он уже сидит, разрабатывает мышцы рук и под надзором Аскара надувает и сдувает шары. Это оказывается полезно для легких.
Я периодически подсматривала за ним, но не заходила, так после минутного помешательства и желания задушить, мне физически больно находится с ним в одном замкнутом пространстве.
Это случилось две недели назад. И ровно столько у меня было времени, чтобы чтобы собраться с мыслями, проконсультироваться с юристом и принять решение закончить наш брак.
— Сто из ста, папа! — верещит дочка и Карим моментально расплывается в улыбке и чуть ли не душит ее в объятиях.
— Моя умница! — он закрывает глаза и делает глубокий вдох, а когда открывает их, то натыкается на мой холодный, каменный взгляд. Я стою поодаль, упираясь бедрами о край стола.
— Диль, иди переоденься. пообедай, а потом нам надо поговорить.
Дильназ, сидящая на кровати спиной ко мне, застывает и вмиг напрягается.
— О чем? — она обернулась через плечо и нахмурилась.
— Пожалуйста, солнышко, сделай, как я прошу, — пытаюсь быть помягче, но выходит с трудом.
— А сейчас можешь сказать? — протестует она, давая понять, что просто уж точно не будет.
— Диля, послушай маму, иди переоденься, — встревает Карим.
— Нет! — отрезает дочка.
