Я позабочусь о тебе, — откуда-то сверху раздается чужой голос и меня вышвыривает из сна в реальность.
Глава 20
Зара
Дома появляюсь только на следующий день и сразу замечаю пугающую, звенящую тишину. Раз за разом все труднее возвращаться в разоренное семейное гнездо, ибо здешняя атмосфера угнетает и душит. Не радуют светлые стены, белый рояль, запах домашней выпечки. Кто-то скажет: совсем зажралась, но мне здесь отчаянно не хватает воздуха.
Заглядываю на кухню: никого. Наверное, Нурия уехала на рынок. Не видно и Аскара.
Должно быть,он наверху, у Карима.
Поднимаюсь на второй этаж, но по пути замираю от того, что слышу приглушенные голоса, доносящиеся из спальни мужа. Бесшумно крадусь к двери, чуть приоткрываю ее и заглядываю в щелочку. Сердце пропускает один удар, второй, третий. Вижу на кровати Линару, лежащую рядом с Каримом. Она гладит его по щеке и приговаривает ласково:
— Карим, любимый, мы все равно будем вместе. Я люблю тебя. У нас будет сын. Ты же мечтал о мальчике!
Мой все еще муж открывает глаза и смотри на нее, а я замираю.
— Милая, ты пришла. Ты все-таки пришла, — говорит он.
— Да, дорогой. Я рядом. Я позабочусь о тебе.
Последняя капля переполнила чашу терпения. Врываюсь спальню и кричу, как невменяемая:
— Что эта шлюха делает в моем доме?
Добираюсь до изголовья кровати, хватаю токалку за хвост и стягиваю ее с кровати. Она падает на четвереньки, а мною движет какая-то нечеловеческая сила. Наверное, это и есть состояние аффекта.
— Зара, я не знал. Я думал, это ты! — оправдывается Карим.
— Нет, он знал. Ай, отпусти, дура! — хнычет Линара. — Он звал меня по имени!
— Рот закрой! — рычит муж."
"Тяну ее за волосы. Она мычит от боли и поднимается на ноги. Я выталкиваю ее за дверь и вцепившись в пуловер,веду вниз по лестнице, как теленка на привязи. В этот момент хочется толкнуть ее со второго этажа и смотреть, как она будет лететь вниз. Но ведь она беременна, а я не убийца. Я не убийца…
— Это дом Карима! — кричит она она. — Я пришла к нему. Отпусти меня!
— Закрой рот, шалава! — рявкаю я.
На вопли непрошенной гостьи в дом вбегает охранник.
— Ахмед, уведи ее и выстави за ворота, — велю я, нацепив маску стервы.
— Слушаюсь, — кивает мужчина и перехватывает истеричку.
— Ты ничего уже не сделаешь! — орет она на прощание. — Он мой! Отдай его мне! Карим уже не любит тебя! Где твоя гордость?
— Пошла вон. Еще раз увижу здесь, спущу с лестницы.
Отдышавшись и уняв дрожь, поднимаюсь к Кариму. У него все еще открыта дверь.
