Почему?
— Все, что удалось узнать на данный момент: Чингиз и Муса из одного поселка, росли на одной улице. Муса был офицером в армии, но что-то там пошло не так и его “попросили” из вооруженных сил. И так совпало, что его младшего брата сбила машина, когда он перебегал дорогу в неположенном месте. Он стал инвалидом, ему нужны были дорогостоящие лекарства и реабилитация. А девушка, которая на него наехала, — какая-то наша мажорка. Ее родители замяли дело, еще и все перевернули так, что пострадавший парень сам виноват.
— Какой ужас, — пальцами сжимаю виски. — Он ненавидит нас. Он все спроецировал на нашу семью.
— Отгадай, кто помог ему с деньгами?
— Чингиз?
— Да, — кивает Карим. — За услугу. Всего-то надо было устроиться к нам охранником или водителем. Так у Чингиза был доступ ко всему.
— Дома Муса, в офисе Салтанат и Линара. Но как у него получилось накачать тебя наркотиком?
— Это мы еще выясним. Его будут долго допрашивать.
— Есть идеи?
— У Искандера внезапно проснулась совесть, — ухмыльнулся бывший муж.
— Он вспомнил, что видел, как после бара Чингиз передал мне бутылку воды. Якобы у меня закружилась голова после выпитого и Чингиз оказался рядом. Помнишь бутылку, которую я выронил перед номером? Вот туда он заранее добавил кетамин.
— А если бы у него не получилось? Если бы ты не взял эту воду?
— Тогда бы это сделала Линара. Мало ли как, — пожимает плечами. — Она ведь была моей ассистенткой. Чингиз сказал, что поможет ей со мной, если она будет делать то, что он говорит.
Он не знал, что она уже тогда была больна. И знаешь, что интересно?
Не отвечаю, но вскидываю бровь.
— Я вспомнил, как пришел к ней в квартиру. Еще в Астане. Тогда я прижал ее и спросил, на кого она работает. Как думаешь, что она ответила?
Молчу, жду, когда сам ответит.
— На Искандера. Не знаю. Может, Чингиз запутал ее. Или она сама хотела меня запутать.
— Мы теперь этого не узнаем, — рвано вздыхаю. — Говорят, о мертвых либо хорошо, либо никак. Я предпочитаю никак.
— Понимаю, — соглашается он, а потом мы долго молчим.
Молчим и смотрим друг на друга непривычно долго, пристально, многозначительно. Мы разговаривали одними глазами, понимая друг друга без слов и я знала, что он сейчас признается, что скучал. А я отвечаю ему: “И я”."
"Он хмурит густые черные брови, намекая на то, что не хочет уходить. Я лишь слегка качая головой, давая понять, что пока еще рано — не зажило. Знаю, что не виноват. Знаю, что все это было злым умыслом.
