Но нет, пришлось поработать. Если бы я только знал, что она больная.
— Ты тоже больной! — цежу сквозь зубы, а он снова хохочет зловеще.
— Я чемпион области по шахматам. И в моей партии все складывалось так, как я хотел. Он должен был умереть в горах. Мы все рассчитали. Но амнезия оказалась даже интереснее. Тем более, Лина залетела. Представляешь, с первого раза! Не то, что ты! — злорадствует Чингиз.
— Урод! — выплевываю я.
— Как приятно было смотреть, как вся его жизнь рушится. Помнишь, как ты мне пригрозила по телефону: “Я акционер, а ты Чингиз наемных директор, поэтому либо ты мне скажешь, какие дела у Карима с Линарой, либо я поставлю вопрос о твоем отстранении”.
Помнишь?
Прикрываю глаза, потому что тогда я в сердцах действительного это сказала.
— Богатая, испорченная с**а, — он ходит из стороны в сторону, размахивая пушкой. — Ты получила то, что заслужила.
— Ты психопат! Твое место в психушке.
— Все, с***а, ты мне надоела, — рычит он, снова откладывает пистолет и надвигается на меня.
Какие-то ничтожные секунды и он придавливает меня своим телом. Я извиваюсь, пинаюсь, кричу так сильно, насколько мне позволяет севший голос. Кожа ремня больно сдавливает запястья. Выхода нет. Надежды тоже. Спасения нет.
Чингиз разрывает блузку и ведет мерзкими, влажными губами по груди. Слезы градом катятся по щекам, внутри все леденеет, превращаясь в острые сосульки, пронзающие насквозь все органы.
— Нет! Не надо! Нет! — реву, когда он стягивает с меня брюки, а затем приспускает свои.
— Нееет!
— Не дергайся, — смеется он и зажимает мне рот. — Тебе понравится.
Глава 50
Жмурюсь только, чтобы не видеть его лица. Глаза горят от ядовитых слез, а сил сопротивляться уже не осталось. В голове мелькнула страшная мысль: “Как я буду жить после этого?” Потому что я понимаю, что он не остановится.
— Скажи мне, почему они с ума по тебе сходят? — шепчет он в ухо, а я слышу только, как трещит по швам нижнее белье. — Что в тебе такого, м?
Мычу и из последних сил пытаюсь его отпихнуть…и вдруг слышу, как вдалеке падает что-то тяжелое, потом шум, шаги и громкий треск, крики.
"
"Огромный мужик в военной форме, бронежилете, черной каске и маске сшибает Чингиза и валит его на пол. Следом залетают еще двое. Слышу, как этот урод кричит от того, что боец спецназа придавил его.
Я же это время я лежу, прикованная к кровати, в разорванной блузке, трусиках и болтающихся на щиколотках брюках. Лицо не только опухшее, но и пунцовой от стыда.
