— Думай, что хочешь, мне плевать, — выдаю я. Возможно, во мне говорит отчаяние. Или я попросту сошла с ума. Но с Владимиром я совсем другая, нежели с отцом и братом. — И твои угрозы меня не пугают. — Я, конечно, нагло лгу, но он этого знать не может. — Мы с тобой начали с плохого. Когда меня перед фактом поставили о женитьбе. С учебы сорвали. Из привычного мира вырвали. Что в этом могло быть хорошего?! Я тебя ненавижу! Я хочу, чтобы тебя не было! Чтобы ты никогда не видел мои фотографии! Чтобы не договаривался с моим отцом.
И да, Тарас уже предлагал мне бежать в день помолвки. Он был моим парнем четыре года и не смирился с тем, что меня просто пообещали другому. Мне кажется, его можно понять. Ты бы смирился?
— Твоя жизнь, судя по всему, до моего появления была прекрасна, — он делает взмах рукой, я вижу движение маячка сигареты. — Жить с выжившей из ума старухой, которая уже прочитала мне сегодня получасовую лекцию о том, что нужно держать тебя у ноги. Как собаку. Подвергаться оскорблениям и избиениям брата и отца.
Спать с неудачником, который, блть, побег организовать не в состоянии в своем родном городе!
Он подходит ко мне, смотрит в глаза.
Я вижу тьму. Сплошная Черная дыра. Бездонная, мертвая. Позавчера я видела в его глазах тепло. Может, мне казалось? Разве я могла так фатально ошибаться?
— Тебя вернуть? — спрашивает вдруг Владимир спокойно.
— Что? — вздрагиваю я. Хочу сделать шаг назад, но почему-то не могу. Я снова будто загипнотизирована, намертво притянута к нему.
Владимир вспотел, его запаха критически много.
Мужского, терпкого. Одновременно и знакомого, и чужого. Его тело всё еще излучает жар и агрессию. Дымарский пугает меня, но при этом я не могу отойти ни на шаг.
— Я спрашиваю, Анжелика, тебя отцу вернуть? Сейчас. Принуждать я тебя не собираюсь. Мне что делать прикажешь с твоим разбитым сердцем? Нахера мне в жизни это надо? Ты, получается, лгала мне всё это время. В ресторане, в клубе. В ЗАГСе клятву произносила, сама при этом ненавидела. Я усну — ты меня вдруг зарезать захочешь.
— Вернуть отцу? — переспрашиваю, вырвав главное из его речи. Мои глаза начинают бегать, к такому повороту я была не готова.
— Да. Честь твоя на месте, ну или… по крайней мере, я ее не трогал. Идем, я объявлю, что мы передумали. Завтра улечу один. Через месяц разведемся. Или сколько там по правилам. Дядька мой организует быстро, он в этом соображает.
— Нет, — я качаю головой.
— Подумай.
Владимир продолжает курить. Он же шутит?
— Мы уже женаты, поздно.
