Приятного мне, блин, аппетита.
Я поначалу обрадовалась, что мы сидим не рядом, а это значит, что он, наконец, выпустит мою руку, которую собственнически сжимал в своей огромной горячей ладони, пока мы здоровались с гостями и принимали поздравления. Но оказалось, ликовала я преждевременно. Теперь, когда мы сидим напротив друг друга, ему намного удобнее пожирать меня глазами. Обгладывать косточки.
Сомнений нет, он такой же диктатор, как мой отец или Виолетта Степановна. Если не хуже. Прямой холодный взгляд.
Даже когда Дымарскому интересно и в его карих глазах вспыхивают искры любопытства, они тоже будто… холодные, чужеродные. С той другой части Вселенной, где я никогда не бывала. Он ведь ворвался в мою галактику и закрутил ее по-своему. Без разрешения.
Судя по всему, Владимиру очень понравились мои пресловутые фотографии с конкурса, раз, лишь глядя на них, он вознамерился жениться. Мой отец богат и влиятелен, вероятно, это тоже причина. Комбо.
— Времени очень мало, а сделать нужно много.
В списке приглашенных двести человек. И это самые близкие, — объясняю я ему. — Приезжай на обед к нам, как раз обсудим детали праздника.
Он хмурится, на его лице отражается смертельная скука.
— Тогда ужин. Поужинаешь со мной в понедельник? Не бойся, верну домой в целости и сохранности, — гад даже не пытается сдерживать улыбочки.
— Я не боюсь, — отвечаю быстро. — С удовольствием поужинаю, — произношу на автомате заученные фразы. С удовольствием выйду замуж, с удовольствием поужинаю.
Не жизнь у меня, а сплошной кайф.
Я снова чувствую себя вещью, ежусь и вздрагиваю. Больно. Очень. Чуть больше часа назад отец отхлестал меня ремнем по заднице, да так, что там, должно быть, черные синяки остались. Я сжимала зубы и терпела, понимая, что еще легко отделалась. Пугали мысли, что, увидев Тараса в моей спальне, папа не сдержит гнев и просто в состоянии аффекта прибьет меня.
И за это ему тоже ничего не будет. Состояние аффекта ведь.
К счастью, я жива.
Тарас просидит пятнадцать суток в камере, подумает над своим поведением. Когда он выйдет, я буду уже далеко. «Овчарки» отца поговорят с ним, и парень оставит меня в покое. Так будет правильно. У него своя жизнь, я стану в ней лишь воспоминанием о первой несчастной любви.
Поджимаю губы, тянусь к стакану с водой и вздрагиваю, так как вновь натыкаюсь взглядом на Владимира. Он… знаете, что творит?!
Пялится на меня. Своими темными ледяными глазами.
