У меня была… сложная жизнь до встречи с ним. Неправильная. И когда я с ней простилась, с его помощью, мне начали сниться кошмары. Снова и снова. Я возвращалась в прошлое, едва закрывала глаза. Это длилось долго. А теперь, когда мы расстались и я совершила пару глупых поступков, кошмары вернулись. И мне нужно как-то от них избавиться.
Мы разговариваем еще некоторое время.
— Моя мама, едва слышит мой голос, сразу требует деньги, — говорит Света, у нее приятный, обволакивающий голос. — Мама считает, что я ее бросила, когда перестала помогать.
Но она пропивает всё до последней копейки.
— Какой ужас, — я качаю головой. — Сочувствую. Моя мама не пьет, но мы будто чужие люди. Разговариваем, конечно, но я бы никогда не стала с ней делиться чем-то личным."
"— Вот и я. А отец, — она отмахивается. — Даже думать о нем не хочу. Всю жизнь мне испортил. Если бы не он… Неважно. Поэтому я осталась, можно сказать, совершенно одна. Планирую накопить немного денег и вновь отвезти маму в реабилитационный центр. Вдруг в этот раз поможет? Но вы извините, что я тут разоткровенничалась.
— Ничего страшного, бывает. У нас с вами, кажется, много общего. Мне знакомо, как это — чувствовать себя одинокой при наличии родителей. И я тоже не представляю, как жить без своего мужчины. Он для меня всё.
— Вы друг друга, кажется, очень любите? — спрашивает она.
— Да. Даже слишком, наверное, — смеюсь я.
— Невозможно любить слишком, — спорит Светлана.
За беседой мы не замечаем, как съедаем по десерту. Светлана рассказывает о своем мужчине, который полюбил другую и женился, оставив ее.
Зла на него не держит, напротив. Просто жизнь — сложная штука.
Почему-то ее история во мне откликается, и я проникаюсь сочувствием. Ведь сама знаю, каково это — безумно любить и ревновать. Следуя порыву, я предлагаю съездить на объект прямо сейчас и сделать замеры.
— Вы бы потом всё посчитали, и, если нас с мужем устроит, я бы внесла предоплату.
— О, это было бы просто чудесно!
Мы выходим из кафе, садимся в мой «Кашкай» и едем на дом.
Спустя несколько минут пути я начинаю жалеть о своем опрометчивом предложении. Света что-то совсем сникает, молчит всю дорогу. И даже обнимает себя руками, пока мы идем от забора к крыльцу.
— Может, перенесем? Вам нехорошо? Вы побледнели, — говорю я. Всё же она странная какая-то.
— Нет, уже сделаем, раз приехали.
На втором этаже я выхожу на балкон, чтобы посмотреть, нет ли «Креты» Дарины на участке. Я бы забежала к ней в гости потом, мы давно не виделись.
