— Ну хватит! — рявкнул Феникс, мгновенно превращаясь из легкомысленного хохотунчика в раздраженного сурового незнакомца. — Хочешь и дальше из себя невинность корчить — валяй. Мне все равно. Но обмануть меня не выйдет: я видел, как внутри тебя что-то сверкало, пока вся эта толпа разбегалась в ужасе. И я уверен, что ты знаешь, почему это происходит.
— Как ты мог видеть то, чего увидеть нельзя? — с вызовом спросил Штык. — Ты что, видишь сверкание мыслей?
— Смотри сюда, салага, — сбавляя тон, угрюмо сказал Феникс, и распахнул куртку.
От увиденного, у Штыка перехватило дыхание. Незнакомец оказался облачен в грязную драную майку защитного цвета. Под левой ключицей в майке виднелась большая дыра, с темными краями, и сквозь нее наружу торчала густая поросль какого-то растения, отдаленно напоминавшего красный мох. Несколько секунд Штык не мог поверить в очевидное: мох торчал прямо из тела Феникса.
— Ну давай, — поощрил его тем временем Феникс. — Задай идиотский вопрос про то, почему я до сих пор не избавился от этого сорняка.
— Он что, прямо в мясе растет? — обалдело спросил Штык, подавшись вперед.
— Спасибо за идиотский вопрос номер два, — фыркнул Феникс. — Да, прямо в мясе. И это не просто растение. Это — «паучий пух». И он позволяет мне видеть то, что обычно видно хреново. Например, отношение человека ко мне. Ну и сверкание твоих мыслей, тоже.
Судя по тону, к Фениксу снова начало возвращаться хорошее настроение. И было непонятно, говорит ли он то, во что верит, или просто врет.
— Но… это невозможно, — растерянно сказал Штык.
— А разогнать отряд настоящих головорезов, не отвлекаясь от сладких снов — возможно? — грубовато спросил Феникс и покачал головой. — Карты открыты, притворяться нет смысла. Я свой путь не сам выбирал, меня таким сделала Зона против моей воли. Но плакать по этому поводу я не собираюсь. Давай, прикрой варежку, подумай обо всем, и решай: хочешь подохнуть здесь, среди аномалий и коряг, накормив своим трупом несколько голодных тварей, или вместе выбираемся за Периметр и едем в солнечную Италию.
— Но как ты сумел приживить его к телу? — Штык продолжал рассматривать длинные пушистые нити, торчащие у Феникса из груди.
— Не знаю! Я ничего не приживлял! — снова переходя на грубый тон, резко ответил Феникс. — И мне это не интересно. Но здесь лишь кусочек вышел наружу. А нити он пустил везде, по всему телу. Я теперь — ходячая теплица для «паучьего пуха». И ничего, живу. И даже лучше живу, чем раньше.
