Сквозь открытые окна комнату в комнату робко пробиралось утро. На верхнем ярусе мирно похрапывал Буль. Возле стола у чайника с неизменным травяным настоем, сидел Крот и что-то рассматривал на экране ноутбука.
Легко поднявшись с кровати, Штык подошел к столу и уселся на грубо сколоченный табурет. Крот внимательно посмотрел на него. Голова старика была обмотана чистым бинтом, под глазом красовался фингал, лицо осунулось и выглядело постаревшим, но в целом, Крот держался бодро."
"— Как ты себя чувствуешь? — спросил Крот, и за этим простым вопросом ощущалась бессонная ночь озерного сталкера.
Штык прислушался к себе. Ни малейших намеков на усталость, или боль от синяков. Хорошо отдохнувший организм жаждал физической нагрузки и плотного завтрака.
— Да по-моему, превосходно, — заявил Штык, поднимаясь. — Пойду, умоюсь.
Озеро встретило его быстро отступающими утренними сумерками, легким туманом и абсолютно ровной, похожей на стекло, водяной гладью. За все время, сколько он здесь жил, ему еще ни разу не доводилось видеть такое спокойное утро.
Внезапно захотелось искупаться и немного разогнать эту ватную тишину. Быстро раздевшись, Штык прыгнул в воду и с наслаждением поплыл вокруг дома короткими саженками. Ни плеск воды, ни довольное уханье не смогли ничего изменить в этом невозмутимом утре. Тишина добросовестно поглощала все звуки и создавалось впечатление, что он плавает в бассейне, наполненном поверх воды, пеной.
Выбравшись на платформу, он с удовольствием несколько раз отжался, попрыгал, встал на руки.
Из окна на него, приоткрыв рот, смотрел опухший и весь покрытый засохшими ссадинами и синяками, Буль.
— Ефрейтор Буль, выходи на утреннюю зарядку! — весело позвал его Штык.
— У меня самоотвод по медицинским показателям, — немного испуганно сказал Буль, и скрылся глубине дома.
Штык разбежался и прыгнул в воду «щучкой». Обволакивающая прохлада озерной воды унесла прочь остатки сна.
Бодрый и веселый, он вернулся в дом и сразу присел к столу. Буль недоверчиво посматривал на него со второго яруса кровати.
Крот поставил на стол кружку с чаем, блюдце со сладкой смолой и положил небольшой матерчатый мешок, наполненный сухарями. В дома царила напряженная тишина.
Только теперь до Штыка, что называется «дошло». Проснувшись, он даже не вспомнил про Феникса и артефакт, который, по его словам, их теперь связывает. Под внимательными взглядами Буля и Крота, Штык осмотрел левое запястье, надавил, пробуя нащупать застрявший где-то внутри, камень.
