Не собирался тогда, и сейчас тоже не собирался. Просто нужно оживить в памяти те чувства и те мысли. Ту уверенность, и тогда все сомненья исчезнут. Должны исчезнуть.
Преодолев преграду из ореола голубых искр, Ринар коснулся холодной кожи пальцем. Она была холодна вот уже добрых полстолетия. А он ждал. Ждал все эти годы. И осталось совсем чуть-чуть. Еще немного, а потом она снова вернется. Откроет глаза. Такие, как были лишь у нее, улыбнется, узнает, поймет. А он увидит ее взгляд, и все остальные мысли станут такими неважными, лишними.
Лишними станут все люди, нелюди, мир станет лишним, просто потому, что к нему вернется его… мир.
— Мой лорд, — вхожим в комнату был лишь один человек. И ему Ринар даже не удивился. Когда-то именно Аргамон вытащил его отсюда. Практически силой выволок за шкирку, заставил привести себя в порядок, а потом усадил в кабинете, вручив книгу."
"Тогда Ринар всерьез раздумывал над тем, чтобы швырнуть томиком в служащего, а потом вышвырнуть за порог и его самого, но не успел. Аргамон заставил его прочесть фолиант от корки до корки.
Фолиант, который подарил Ринару надежду. Он ведь и сам считал, что кальми — сказки. Что если они когда-то и жили, то люди отлично справились с их истреблением, а оказалось…
Мужчина, которого совсем недавно хотелось спустить с лестницы, вдруг стал для Ринара спасителем. С тех пор они искали. Несколько раз им казалось, что находили, но все впустую. Ни одна из девушек не оказывалась той, что так нужна, а вот теперь появилась Альма…
— Проходи, — Ринар отдернул руку от фарфорово-белого лица Наэллы, повернулся.
Аргамон смотрел из-под насупленных бровей сурово. Так, будто собирался отчитать. Хотя отчитывать стоило Ринару.
— Вы с Альмой повздорили? — проходить Аргамон не спешил. Не любил здесь находиться. Не любил, когда Ринар просиживает здесь днями, будто упрямый глупец, и спускался-то неохотно, лишь в крайних случаях. Например, таких, как этот.
— С чего ты взял? — не оглядываясь, Ринар направился в сторону двери.
— Я очень наблюдателен, мой лорд.
Ринар хмыкнул. С этим не поспоришь. Аргамон наблюдателен, иногда, даже слишком. А вот он сам как-то расслабился. Тоже слишком.
— Что было в вине, Аргамон? Что? А главное, зачем? — проведенная в комнате воспитанницы ночь была достаточно длинной, чтоб он успел все вспомнить и понять. Все, кроме одного: зачем это верному Аргамону. Или не такой уж он верный?
— Я хотел помочь.
— В чем?
— Помочь вам понять, что упираться собственным желаниям — глупо.
