И снова как сначала, и снова он в последний момент, когда контроль девушки уже потерян, отрывался от нее, сцепив зубы. Он боролся с собой. Боролся не на жизнь, а насмерть. Вот только зачем, Альма не понимала.
— Нет, — очередная попытка отказаться от неистового желания закончилась тем, что, не рассчитав свои силы, Ринар впечатал девушку в дерево. Спутать стон желания с восклицание боли он не мог. — Прости, — мужчина тут же подлетел, поймал медленно оседающую Альму. — Прости, душа, прости, — покрыл поцелуями лицо, шею, руки, путая страх за нее, за себя, желание и отчаянное нежелание.
— Прости.
— Нет, — и видя эту борьбу, Альма чувствовала, что его боль откликается в ней. Он мучает себя, но слишком она сама любит, чтобы не ощущать эти мучения как собственные. — Нет, — и преодолевая сопротивление, девушка притянула лицо мужчины к своему, в десятый, а может сотый раз, повторяя поцелуй."
"И он ответил, осторожно, будто только сейчас осознав, насколько хрупкое создание перед ним. В движении его губ, рук не было больше намека на неистовую страсть, словно извиняясь, Ринар топил Альму в невозможной нежности.
Нежности касаний, взглядов, слов…
— Прости… — он терзался. Почему-то терзал себя, а вместе с собой и ее. Вот только Альме сложно было заставить себя думать о том, почему? Ей было сложно думать о чем либо, кроме собственного пьяного счастья, которое сейчас так плотно обволакивало. Она плавилась, таяла, трепетала, дрожала, прижимаясь все сильней, ближе, не веря до конца, что это он.
Что он нашел ее.
— За что? — высвободившись из плена его губ, девушка запрокинула голову, вглядываясь в небо. Оно крутилось, верхушки деревьев водили хороводы, луна кружилась каруселью вместе со звездами. А он все целовал…
— Это неправильно… Я сумасшедший…
В один миг все мысли вылетели у него из головы. Была лишь она. Больше не та, опеку над которой он когда-то взял на себя, не та, чей поцелуй заставил опешить, не та, которая считалась в его мире совсем еще ребенком.
Теперь она стала для него центром этого мира. Единственным действительно нужным его элементом. Ринар не мог понять лишь одного — как он жил до этого? Как жил?
Долгие столетия без нее, до нее, как собирался жить после, отпустив? После…
Воспоминания затопили Ринара безжалостной волной. Он жил до… И после тоже будет жить, потому что у него будет ради кого жить.
— Наэлла, — он снова оторвался от сладких губ девушки.
Оторвался, чтоб больше не приблизиться.
