Ни после их поцелуя, ни после ярмарки. А сейчас… Меньше всего он походил на себя. Вечно меланхоличного, безразличного. В нем клокотала ярость. Не понятна была лишь причина.
— Что-то случилось, ваша светлость? — совершенно растерявшись, Альма не находила даже что сказать.
— А ты считаешь, что ничего не случилось? — он снова сверкнул глазами, делая шаг вниз по лестнице.
— Я не знаю… Возможно, если вы мне объясните, я смогу…
— Я не позволю превратить свой дом в комнату свиданий, — мужчина сделалеще один шаг вниз, Альма же невольно сжалась под слишком уж пристальным взглядом.
Неужели, задумывая все это, она хотела именно такой реакции? Нет, она не желала его злости, а получилось… Он был по-настоящему зол.
— О чем вы, мой лорд?
Прежде, чем ответить, Ринар усмехнулся. Такой ангел сейчас стоял перед ним. Чистый, сотканный из света, наивный и безгрешный. Вот только стоило вспомнить, как этот ангел ловил губами поцелуи на крыльце, хотелось свергнуть его на землю, чтоб иметь возможность убедиться: чистота — лишь показушна.
— Неужели ты так хочешь стать главной героиней городских сплетен? Или ты уже ею стала?
— Я ничего не…
Он продолжал наступать, а она пятиться.
— Думаешь, это достойное юной леди поведение, Альма? Думаешь, леди позволяют себе целоваться бог весть с кем на глазах у честного народа…
— Я не… — слушать ее явно не собирались. Ринар сверлил девушку злым взглядом, приближаясь шаг за шагом.
— Ты не что? Я запрещаю тебе встречаться с ним. Запрещаю выходить за эту дверь без моего разрешения, — мужчина указал куда-то за спину растерянной Альмы.
— А если вздумаешь ослушаться…
— Что? — но, как оказалось, с растерянностью легко справиться, достаточно разозлиться. Ведь злиться умел не только он. Но в отличие от Ринара, у Альмы были на то причины. — Что вы сделаете, мой лорд? Выгоните? Так я сама уйду!
В девушке взыграла гордость. Она прекрасно осознавала свою зависимость от стоящего напротив мужчины, но не могла позволить помыкать собой лишь потому, что он превосходит ее статусом и состоянием.
— Альма, — обычно такой мягкий голос спустился практически до рыка, он выдохнул ее имя, стиснув зубы.
— Не смейте унижать меня, ваша светлость… — девушка вздернула подбородок, заглядывая в серые глаза уже без тени опасения.
— Я не собираюсь унижать тебя, ты сама ведешь себя, как…
— Кто? — нет. Это определенно не то, к чему она стремилась. Если ревность выглядит так, если ревнуя, он становится таким, Альма готова была забыть о собственном плане навсегда.
