— Ваше…
— Уйди, — если бы девушка ослушалась и в третий раз, Синегар велел бы запереть ее в темницу, но она одумалась, подобрала с кресла оставленное там платье, выскочила за дверь. — Черт, — Синегар же долго еще пытался выбросить из головы дурные мысли. Долго пытался заставить себя думать, что ему всего лишь привиделось, что ничего не произошло.
Так нельзя любить. Невозможно. Очень хочется верить, что невозможно.
* * *— Что тебе показал Аргамон? — это были первые его слова после череды безумных взлетов. Вместе, по очереди, по отдельности, каждый раз, будто в последний, падая без сил и вновь их находя.
— Почему ты вдруг вспомнил?"
"Вместо ответа Ринар просто пожал плечами. Точнее плечом, тем, на котором не лежала Альма. На протяжении ночи они о многом успели вспомнить. Вспоминали молча. Так почему бы не поговорить хотя бы об этом?
— Он показал мне наших детей.
— Детей?
— Да. Двоих. Еще показал твою коронацию.
— Мою что?.. Детей?
— Тронный зал, приветствие гостей…
— Наших детей, — кажется, он снова нырнул в себя, напрочь оторвавшись от реальности.
— И фиалковый зал…
— Думаешь, это правда?
— Вряд ли, — Альма ответила без особого сожаления. — Хотя мы можем сделать это реальностью. Стоит только захотеть.
— Ты хочешь?
— Стать женой короля? — девушка усмехнулась, а получив шуточный щелчок по носу, улыбнулась уже открыто. — Нет.
— А детей?
— Конечно, хочу. Но ты прав. Лучше подождать. Им не должны бросать в спину, что они незаконные, второсортные. Сколько осталось? Год?
— Да. Год.
— Я подожду. И наши крошки подождут, — Альма бросила взгляд за окно, обращаясь к звездочкам, которые, кажется, ей подмигивали. — Правда, крошки? Мы немного подождем?
Ринар проследил за взглядом жены.
— Подождут?
— Совсем чуть-чуть, мой лорд.
— Я говорил, что люблю тебя?
— Говорили, мой лорд. Но как мне кажется, в последний раз говорили непозволительно давно.
— Я люблю тебя, моя Альма, моя Душа.
— И я вас, мой лорд.
Она хотела сказать что-то еще, но получилось лишь сладко зевнуть, потом устроиться удобней, прижавшись к мужскому боку, вдохнуть полной грудью родной запах, пройтись рукой по телу, остановиться на щеке, а потом погладить.
Альма понимала, что борьбу со сном она проиграет, надеялась только на то, что он не сможет уйти незамеченным. Потому и оплелась вокруг тела. Если уж задержать не удастся, то проводить его Альма обязана.
А он, кажется, научился читать ее мысли. Погладил большим пальцем прижатую к его щеке руку, потом обнял крепче.
