Какое-то время понадобилось Альме на то, чтоб прийти в себя, выровнять дыхание, справиться с раздраем в голове, со слабостью в теле. Когда удалось сделать все это, они снова просто лежали. Снова Ринар благородно взял на себя роль достаточно комфортного матраса.
— Ты рада была видеть Аргамона? — сорвав подвернувшуюся под руку травинку, Ринар взял ее в зубы, а потом направил кончик так, что тот пощекотал нос лежавшей на его груди девушке. Альма поморщилась, выдернула травинку, выбросила.
— Очень, — он вырвал еще одну, снова в зубы, снова пощекотал, а потом лишился второго уже оружия.
— Можешь не благодарить.
— А вас-то за что, мой лорд? — третья травинка была отброшена с особой яростью.
— Он ведь мой управляющий, я дал ему отпуск.
— Вы самодур, милорд. С учетом, как бедный Аргамон пахал на вас всю свою жизнь, отпуск — меньшее, что вы ему задолжали.
— У вас подозрительно мятежные взгляды, миледи. Мне стоит бояться?
— Стоит, — устав бороться с его мальчишескими играми, Альма сорвала травинку и себе, сжала губами.
Пусть почувствует, как это приятно… Ответ она процедила сквозь сомкнутые зубы. Попробовала, не получилось — он мужественно стерпел все ее пытки, на лице не дрогнул ни единый мускул. — Я обладаю не только мятежными взглядами, мысли мои тоже не самые мирные, да и действия могут быть достаточно своевольными…
Ринар вопросительно поднял бровь, будто прося продолжать.
— Я могу замкнуть вас в спальне, милорд, и катись оно к черту, ваше Приграничье. И король катись к черту.
И все катись…
— Я понял, Душа, понял, — ее перебили, привлекли к себе, чтоб поцеловать.
— Останься хотя бы на неделю, — когда Ринар отпустил, Альма чувствовала, как на нее вновь нахлынула апатия. Она накрывала с головой каждый раз, стоило только подумать, что ему скоро снова уезжать."
"— Не могу. Ты же знаешь, у меня аудиенция Его величества.
— Знаю. А потом…
— Я не могу оставлять земли надолго, год был неурожайным, народ негодует, не с чего платить налоги.
Нужно пережить это лето, глядишь, урожая будет много, а сытые люди переворотов не устраивают.
Альма кивнула, принимая такой ответ, даже улыбнулась — нельзя ставить свои интересы выше интересов людей, государства. Мир выгоден всем, даже ей. Чем быстрей все успокоится, тем быстрей он сможет если не остаться с ней, то хотя бы приезжать чаще.
— Вы говорите со мной о политике, милорд?
— Я готов говорить с тобой обо всем, что может тебя заинтересовать, душа моя.
