— Ты что творишь, дурочка?
Он сжал пальцами лицо девушки, пробегая взглядом по глазам, губам, лбу. Вроде бы цела. Ни царапинки, ожогов, ран тоже нет. Пронесло…
* * *Ринар до последнего не хотел верить. Ему докладывали и о том, что с кухни пропала фляжка, конюх нашел на днях злосчастный узелок с разных скарбом. Он не был дураком, чтобы поверить в сказку о работе в саду. Альме было абсолютно наплевать на сад. Она даже в окно смотрела только тогда, когда нужно было отвернуться от него.
Утром лорд Тамерли должен был в очередной раз уехать.
Так и сделал: оставил записку, поцеловал, еще спящую, проверил, не вернулись ли на место ее деньги, а потом вышел, оседлал коня, подъехал к границе охраняемой территории, спешился. Осталось только дождаться.
Ее затея изначально была глупой. Девочка подготовилась к побегу не так хорошо, как ей самой хотелось бы. Она забыла о связи. О том, что перед ним теперь не так-то просто скрыть эмоции, да и близость ее он чувствует. По странному стечению обстоятельств или потому, что так было суждено, но она спешилась всего в двадцати метрах от места, где он ждал.
Спешилась, погладила по морде лошадь, подошла к границе. Вспышка, и у нее, возможно, получилось бы. Получилось бы ценой нескольких ожогов, когда щит уловит подвох, сожженной одежды, опаленных волос. Получилось бы выйти за пределы, но не сбежать. Он бы все равно нашел. Зачем тогда давать надежду?
— Пустите, — когда Альма пришла в себя, осознала, кто помешал ей, что план провалился, захотелось взвыть.
Опять по его вине все рушится. Она попыталась столкнуть с себя мужчину, а он только придавил еще сильнее.
— Хочешь, чтоб я запер тебя в имении? Хочешь смотреть на холм только из окна? Ты этого почти добилась, Душа.
— Идите к черту! — его попытки угрожать действовали не так, как должны были бы, только раззадоривая еще больше. — Я все равно сбегу! — очередная отчаянная попытка столкнуть Ринара с себя закончилась ничем.
— Далеко?
— Не важно! Лишь бы от вас! — ее глаза горели гневом, его — тоже.
Она изо всех сил пыталась мужчину оттолкнуть, он будто окаменел, не оставляя на это никаких надежд. И это раззадоривало бить хотя бы словами. — Я буду пытаться, пока не получится. Запрете в доме — буду сбегать оттуда. Запрете в комнате — сбегу из нее. В клетку посадите — и ее зубами перегрызу. Но никогда. Слышите? Никогда не смирюсь!
— Дура, — Ринар будто выплюнул слово, продолжая сверлить Альму злым взглядом. — Тебя убить могло. Разорвать на части.
