— Ты дала клятву добровольно, силу я не применял.
— Вы меня опоили! — девушка вскинула мятежный взгляд на сумасшедшего. Непрошибаемого уверенного в своей правоте сумасшедшего. — Вы дали мне приворотное…
— Нет, Душа, это был не приворот.
— А что тогда? Что вы подмешали в это чертово вино? Зачем я послушала вас? — последний вопрос девушка явно адресовала уже не ему.
— Это был подарок от Аргамона, гелин. Когда-то он применил это зелье ко мне. Помнишь, тогда, в лесу? — оттолкнувшись от двери, Ринар приблизился к девушке на шаг, притянул к себе за талию.
Не желая чувствовать его так близко, а тем более, не желая чувствовать его касаний, Альма уперлась в грудь, запрокидывая голову.
— Отпустите…
Он не отреагировал."
"— Я тогда думал, что сойду с ума от ревности. Представлял, что ты бежишь в лес, что мокрая от росы юбка прилипла к нежным ногам, что сердце рвется из твоей груди, что сама грудь тяжело поднимается, что ты оглядываешься, одновременно боясь и предвкушая. А еще думал, что тебя может догнать другой.
Например, тот мальчишка. Как его зовут? Уже не помню… Пытался бороться с собой, из последних сил сдерживался, чтобы не помчать на поиски. Но не смог бороться с зельем. Как и ты не смогла. Это зелье на крови. Тогда — на твоей крови. Сейчас — на моей. И это не приворот. Если бы в нем была кровь Синегара, ничего бы не произошло. Можем даже попробовать, Душа. Ты не пошла бы к нему, потому, что ты не хочешь его. — Ринар наклонился, прикоснулся губами к уху девушки. — Ты хочешь меня. А я тебя.
Альму пробила дрожь. Гнев, его близость, странные слова произвели неправильный эффект. Не тот, на который она рассчитывала.
— Мне ничего не нужно от вас. Только… Заберите все обратно. Заберите свою клятву.
— Чтобы что? Чтобы ты осталась во дворце, игрушкой королевы и ее мужа? Отправляя тебя сюда, я желал нашей Душе другой судьбы. Я думал, ты найдешь достойного человека, выйдешь за него замуж, родишь детей. Я искренне надеялся на это. Надеялся, что ты полюбишь.
— Благодаря вашей науке я усвоила, что моя любовь — последнее, что нужно окружающим.
Спасибо за нее. И отпустите.
Эти его надежды… Лучше б он молчал. Они будто ножом резанули по сердцу. Он надеялся, что она полюбит. Как можно полюбить, если продолжаешь думать только о нем? Постоянно, ежедневно?
— Нет, Альма. Я очень на это надеялся раньше. Очень сильно. Знаешь, почему? — отпускать ее не спешили. Слова шептали, склонившись к уху. — Тогда я не посмел бы приехать и вернуть тебя себе.
